Как только я открыла глаза, то почувствовала адскую боль в районе ребер. Больно дышать. Очень больно. Руки оказались связаны, и я не могла прикоснуться к тому месту, где болело. Я не могла пошевелить ногами, они тоже оказались в веревке. Как же хочется пить. Я бы сейчас убила за глоток воды. Мой рот был занят какой-то тряпкой. Они повязали её, через всю голову.
— Очнулась? Тварь, — это был голос психа. Всё-таки живой. Не знала, рада я этому или нет.
— Скажи спасибо Антону. Если бы не он, я бы уже прикончил тебя, сука! — он продолжал гневно рычать на меня. Я же решилась поднять на него глаза. Его одежда была в крови, а нога перевязана, — По лицу запретили бить, я решил пересчитать тебе ребра.
Вот оно что, вот откуда эта боль. Боже, как я хочу домой. Хочу к маме, в её объятия. Из моих глаз невольно покатились слезы. «Так, Алиса, успокойся. Ты должна быть сильной. Егор обязательно тебя найдет, скоро заберет отсюда» успокаивало меня моё подсознание, но у меня почти не осталось сил прислушиваться к нему. Рана на руке, под повязкой, тоже ныла от боли, пульсируя. Собеседования точно придется отложить. Подумав об этом, я невольно усмехнулась самой себе.
— Что-то смешное услышала? — псих резко вскочил и подошел ближе ко мне. Он нагнулся, опершись руками в ноги, заглядывая мне в глаза. Кажется, я его раздражала.
Я же просто смотрела на него. Смотрела в его темные глаза. Они были налиты кровью и наполнены гневом. Похоже, я сильно его разозлила.
— Пётр! Отойди от неё. Ты и так хорошенько её помял.
Пётр? Надо же, у психа есть имя.
— Возьми, — Антон протянул Петру мой телефон. Видимо, связывались с Егором.
Геолокация! У меня включена геолокация! Я почувствовала, как надежда пробудила меня, будто вкололи адреналина. Он найдет меня, обязательно найдет!
— Нам нужно с тобой кое-что обсудить, дорогая, — Антон взял стул и сел напротив меня, а я молчала. Да и говорить не могла, мой рот был занят повязкой. Я лишь смотрела на него, стараясь не дышать глубоко.
— Ты ведь понимаешь, что Егор не должен узнать, что во всем этом замешан я? — он смотрел на меня исподлобья, а я снова усмехнулась, поежившись от боли в ребрах.
— Вижу, понимаешь. Ты умная девушка и наверняка поняла, что живой тебе отсюда не выбраться.
В этот момент мое сердце будто проткнули ледяные осколки. Неужели здесь всё?
— Егор, конечно, погрустит. Может быть, впадет в небольшую депрессию. Но это положительно скажется на его творчестве. Ты только представь, сколько слезливых песен напишет? — этот урод рассмеялся самому себе, а мне захотелось воткнуть кусок стекла именно в его шею.
— Он ведь считает тебя другом, — я попыталась ответить ему, сквозь повязку во рту.
— Что, что? Не понял. Ах да, прости. Тебе, наверное, мешает эта штука? — с сарказмом он указал пальцем на повязку, затем потянулся ко мне и вытащил её изо рта.
— Он ведь считает тебя своим другом, — я говорила тихо и медленно, будто устала и не спала несколько суток. На самом же деле, мне попросту было больно, как дышать, так и говорить.
— И это мне на руку, моя дорогая. Он доверяет мне и ни за что не подумает на меня. И поэтому свидетелей придется убрать. Извини, — парень поджал плечи и развел руки в стороны.
— Петра тоже убьешь?
— Я же сказал, придется убрать свидетелей.
— Егор все равно всё узнает, и тогда, посмотрим, кто будет смеяться последним.
— Но это точно будешь не ты, — вскинув бровями, парень встал и обратно натянул повязку мне на рот. Он позвал Петра, чтобы тот следил за мной, а сам снова вышел из комнаты. Егор, где же ты?
«Егор»
— Они не должны заподозрить, что мы направляемся в их сторону, — Глеб сидел на заднем сиденье и что-то делал в телефоне, когда мы уже съехали с МКАДа. Я не слышал никого и ничего. Все мои мысли были только о том, жива ли она. В какой-то момент мой телефон завибрировал. Это было смс оповещение. Я встал на обочину, потому что знал, что это они. И действительно, на экране высветилось сообщение от Алисы. В содержании были реквизиты, по которым нужно выслать кругленькую сумму. Немедля, я решил позвонить.
— Да, красавчик? Получил сообщение? — псих, будто издевался надо мной.
— Я хочу для начала убедиться, что с ней все в порядке.
— Не в твоем положении диктовать условия.
— Ты не получишь ничего, пока я не буду знать, что она жива! — я сорвался на крик. В трубке повисла тишина, а я, кажется уже сходил с ума.
— Егор..., — вдруг послышался полушепот любимой. Боже, Алиса! Какой у неё замученный голос!
— Малыш, — мой голос, кажется, дрогнул, а сердце остановилось, — Пожалуйста, держись. Будь сильной, скоро всё закончится.
— Егор, — снова назвала она моё имя, а я пытался запечатлеть в памяти её голос. В голову лезли самые страшные мысли, хотя надежда не оставляла меня. Я знал, что найду её. Найду живой, — Помнишь закат? Я тогда простила тебя, — она говорила загадками, но я понял, что именно она имела ввиду.
