Бесконечность полностью

Ага, но он так отстал от уроков, что не был уверен, была ли лопата такого размера, чтобы прокопать туннель обратно к работе. Еще несколько дней, и ему придется остаться на второй год.

«Лучше смерть».

Она убрала его волосы со лба, а затем проверила температуру.

— Мистер Хантер сказал, что машина встретит тебя после школы и отвезет к нему домой. Он обещал мне, что просто все покажет тебе, и не будет заставлять делать что-то трудное. Согласен?　

Он ответил как обычно.

— Думаю да.

Она закатила глаза.

— Тогда ладно. Отдыхай. Скажи мне, если что-нибудь будет нужно. Ой, мне нужно поставить на веранду цветы, которые твои друзья Марк и Бабба прислали в больницу. Они не очень подходят для дома. Ребята слегка переборщили.　

Что означало одно — Бабба прислал ему дерево с маленькой записочкой: «Больницы меня бесят, если только не я в них лежу. Прости, что не пришли, дружище. Поправляйся скорее. Помни, в следующий раз…Стреляй дважды. Бабба и Марк».　

Ник смотрел, как она ушла и закрыла его «дверь». Потирая больной глаз, он игнорировал их разговор с Меньярой, пока не услышал свое имя.　

— Ты думаешь, этот бардак притормозит его рост, Менни?

Меньяра засмеялась.

— Нет, дорогуша. Твой мальчик однажды станет высоким мужчиной. Обещаю.　

— Не знаю. Мой отец был коротышкой. Едва ли был метр шестьдесят пять. Я знаю, что Ник уже выше, но я до смерти боюсь, что он перестанет расти и будет малявкой, как я.　

— Это потому что ты каджун, дитя. Тебе положено быть невысокой. Было бы странно, если бы ты была высокой. Но Адариан высокий, привлекательный мужчина, и мальчик будет выглядеть точно как он. Поверь.

От этих слов кровь Ника застыла. Адариан Малачай был его отцом и монстром. Любое упоминание о нем вызывало образ огромного заключенного, покрытого татуировками. Ник никогда не видел, чтобы он не огрызался на людей вокруг и не пихал всех, включая маму Ника.

Злой, жестокий и грубый, его отец редко работал и был рад тому, что его мама не вышла за него замуж и не дала Нику его фамилию. Хотя дедушка и бабушка Готье не хотели иметь с ним ничего общего, но он все равно предпочитал их фамилию, чем Адариана.

Малачай. Черт, да ему даже не нравилось ее звучание.

Фу.

Ник заговорил громко, чтобы они услышали его.

— Я уж лучше буду низким, толстым и уродливым, чем возьму что-нибудь от этого человека.

Его мама вздохнула:

— Этот человек — твой отец, и вообще, молодой человек, ты должен спать, а не подслушивать наш личный разговор.

А чего она хотела, если их разделяло только тонкое синее одеяло?

— А нечего говорить обо мне, когда я могу услышать. Ты всегда говорила мне, что это не вежливо.

Они засмеялись.

— Спи, Ник.

— Спи, Ник, — передразнил он, ведь это было легче сказать, чем сделать. Особенно, когда действие препаратов ослабло и его плечо снова горело. Но он не хотел их больше принимать. От них он был слаб и плохо себя чувствовал. Уж лучше чувствовать боль, чем быть зомби.　Кроме того, если он будет себя вести как зомби, Бабба может решить, что он галюцинация и пристрелит его.

Правило первое, мальчик: стреляй, а потом задавай вопросы.　

Правило второе: Стреляй второй раз из милости. Лучше быть в безопасности, чем сожалеть.　

Он улыбнулся законам Баббы, затем уставился в обшарпанный потолок и начал думать, насколько все плохо будет завтра в школе.

Чтобы не страдать зря, он достал из кармана Нинтедо Никоды. Он не знал почему, но от прикосновения к нему он чувствовал себя лучше. Как будто кто-то в этом мире приглядывает за ним.　

Ну разве не глупо?

Он включил его и убрал звук. Мама не знала, что у него это было. Она наверное расстроилась, если бы узнала, тем более он не мог нормально играть одной рукой. Но ему по-прежнему нравилось им обладать. Он ощущал себя особенным. Как будто он был связан с кем-то, кто не являлся его родственником.　

Как будто он мог действительно нравиться девчонке, и не просто, как друг.　

Он хотел набраться смелости и пригласить ее съесть с ним пончик после школы. Ведь он не успел отблагодарить ее за то, что она навещала его в больнице, а она это делала в каждую свою смену. Он ожидал эти визиты с нетерпением, как голодный еду.

Но как же тяжело было решиться спросить ее о чем-то личном. Он не хотел быть отвергнутым, и он знал, что глупо тянуться за звездами, а она была звездой. Яркой, совершенной звездой, которая заставляла его смеяться, когда была рядом.

А он был неудачником. «Не лезь вперед, если не хочешь низко упасть». А его достаточно принижали одноклассники; он не хотел дать Коди шанс нанести ему удар в челюсть. Ему вообще повезло, что она разговаривала с ним в госпитале. Несомненно, завтра она, как и другие холодные богатенькие детишки, будет притворяться, что он невидимка.