Садится солнце. Девушка с полей
Идет – травы/ охапка за плечами,
В руке – фиалки. Завтра уж цветами
Украсит платье, волосы. – Так ей
Велит обычай. Вот – лицом к закату –
Старушечка присела на ступень,
Прядет и вспоминает, как бывало,
Она с подружками в воскресный день
Принаряжалась и – свежа, стройна –
Весь вечер танцевала.
Вот воздух потемнел, и снова тень
Сгустилась, белая взошла луна.
Звон колокола праздник предвещает,
И с этим звуком сердце
Все беды и печали забывает.
И дети, выпорхнув во двор, как стая
Синиц, веселым шумом
Его наполнили. Меж тем крестьянин
Идет домой – кум-кумом,
Насвистывает, праздник предвкушая.
Потом, когда погаснут все огни
И все умолкнут звуки,
Расслышишь где-то тихий звон пилы,
Стук молотка – то мастер на все руки,
Столяр у лампы масляной своей
Спешит закончить труд
К утру под монотонный счет минут.
Из всей седмицы лучший день субботой
Зовется – полон радостных надежд.
Назавтра все их разметает время
И посмеется надо всеми –
Вновь каждый в мыслях со своей работой…
Ты, мальчик беззаботный,
Цветущий возраст твой,
Как день, сияньем полный до краев,
Ни туч, ни облаков,
И молодости пир не за горой.
Порадуйся теперь. Вот – день счастливый!
А дальше – промолчу.
Одно сказать хочу – не торопи
Свой праздник. Пусть помедлит он, ленивый.
Утихла буря. – Слышу
Празднуют птицы. Во дворе голубка
Воркует, повторяя свой куплет.
Разлит в долине свет,
И новая лазурь меж гор струится;
И снова веселится
Река. Сердца ликуют. Прежний гам –
Жизнь возвращается к своим трудам.
Ремесленник выходит на порог
Взглянуть на синь умытую и что-то
Тихонько напевает; за водой
Небесной, свежей девочка спешит,
И зеленщик кричит,
Хозяек выкликая. Солнце снова
Улыбки шлет очнувшимся холмам.
Террасы и балконы
Все настежь, и с дороги слышен скрип
Колесный, бубенцов счастливых звоны.
И души оживают!
Когда еще бывает столь мила
Всем жизнь? Когда берутся за труды
Так радостно, так скоро забывают
Несчастье? Тот восторг – дитя беды,
Плод страха пережи́того. И тех
Страшила смерть, кто проклял жизнь свою –
Недаром на краю
Сей бездны трепетали, холодели;
Глаз не сомкнув, ночь напролет глядели
На эти смерчи, молнии, затменья,
На жизнь перед лицом уничтоженья.
И таковы дары
Нам смертным: лишь немного отпустила
Напасть – уже мы праздновать готовы.
Ты ж беды и невзгоды
Вновь сеешь без числа –
Обильны видим всходы.
Род человеческий, да, такова
Любовь богов к тебе! Каким-то чудом
Беда неумолимая отступит –
И счастливы уже твои сыны.
Когда же смерти жизнь права уступит –
Всего блаженней будут наши сны.