заставив, как солнце подсолнух иль колос,
очнуться, воспрять и врага наказать!
По просьбе Арена Ананяна
Парнишка, налёгший на липкую шл*ху,
имеющий винный, мужичий запал,
в местечке, где чуть широко и чуть сухо,
вершит верховой, половой ритуал.
По вялому телу елозит мальчонка,
сношает бесчувственность плоти и дум.
Средь стонов поддельных чудная бабёнка
лишь жаждет оргазма и следующих сумм.
Юнец так старательно, гордо и скромно
вживляет, вбивает все фрикции в цель,
дрожит и краснеет по-детски, смущённо.
Но только любовь эта – фикция, мель.
В борделе средь тёртых, уставших прелестниц,
в отличие от сотоварищей, пар,
подлёгших под девок – продажных наездниц
себя сам лишает невинности, чар…
Мы спим три дня в извилинах траншей,
сраженья ждём, как лава остываем,
а снег, как корочка поверх всех ран, огней,
нас одеялами так снежно укрывает.
И мы, как кровь, всё медленней бежим,
и стынем тут так тупо и напрасно.
Метельный град спускается, как дым.
Мороз грызёт по-волчьи, ежечасно.
Зима пришла и хочет больше льда,
и сводит ток, венозные развилки.
Вся наша юная солдатская орда,
как эскимо и туши в морозилке.
Приказа нет. И нет ещё врага.
И солнца нет. И станет скоро поздно!
Мы леденеем тут, как малая река.
И вскоре все поистине промёрзнем…
Исчерпаны души, осенние силы,
потрачены пули, снаряды, огни,
напичканы ямы, траншеи, могилы,
наполнены бедами ночи и дни,
измяты все хаки, укрытья, металлы,
разрыты брезенты замёрзшей земли,
раздавлены башни, форпосты и дали,
раскопаны кладбища, волны стерни,
измучены земли и фауна, флора,
избиты машины, бугры и броня,
заполнены жижей окопы и норы,
забиты осколками глади и я,
разорваны ткани, дубравные шторы,
распаханы шири, как весь материк,
разрушены склады, казармы и горы…
Вот так был улажен ненужный конфликт.
Плетёнки чугунных, литых ограждений
и глади кирпичных заборов, столбов,
ограды хором, цветников, учреждений,
булыжные стены этажных домов,
плетни, глинобитные стенки-дувалы,
решётки, закрывшие окна и тыл,
железные клетки, навес над подвалом,
кусты, огорожи, литые пруты,
под лентами разных перил сетки ковок,
леса проводов, арматурин, жердей,
щиты воротин, как стальных установок,
капканы калиток, ворот и дверей,
колючие тросы, винты на заслонах,
избыток штакетников, клетей и мер
для нужд несвободы и тайн, обороны…
И я среди них, как затравленный зверь.
Мне кажется, зырят все-все, даже кошки!
Я как под прицелом людей и домов.
В душонку прицелились, не понарошку,
рогатки ветвей и развилки стволов.
С опаской ко всем и всему в городишке,
где люди угрюмы, жирны и кислы.
Над вялой походкой смеются мальчишки,
а бабки и тётки ехидны и злы.
Все очи-бинокли пронзают вниманьем,
за что-то ругая, за что-то виня…
Сегодня слияние страхов и маний
особенно сильно пугает меня!
Я пьян внутримышечно и внутривенно.
Мозг полон дурмана и ливер им сыт.
Моё состоянье три дня неизменно.
Вот мне циркулирует выпитый спирт…
Разбиты витрины семи павильонов,
повалены сотни бутылок, рядов,
все полки и стены облиты бульоном
из спирта и соков различных сортов.
Цветные удары камней и дубинок,
падения стёкол, разбитый витраж,
размокшие виды рекламных картинок
создали помято-избитый пейзаж.
Киоски, как мятые пачки и будки,
готовы к утилю за дальней горой.
Написанный мат, как короткие шутки.
Не взяты сосуды с хмельною водой.
Всё это борцы за славянскую трезвость?
Борьба мафиози за сбыт, передел?
Иль это дебош, посетивший всю местность?
Секрет, над которым гадает отдел…
Вы очень словесно мудры,
хозяйственны и благородны,
пристойны, добры и умны,
тихи, театральны и модны!
Прекрасная ночью и днём.
В Вас чисто-разумные смыслы.
Каштаново-медным руном
покрыты высокие мысли.
Ваш облик спокоен, как штиль,
душист, как кавказская роза,
успешен, начитан и мил,
пьянящ, как коньячные дозы.
Бухгалтерский взор так хорош,
что манит раздумья поэта,
что явно на кофе похож
в преддверии нового лета!
Наталии Воронцовой
С такой тупизною впервые встречаюсь!
В башке нелогичность, кичливость и чушь.
Я неуваженью и лжи поражаюсь.
А вроде бы взрослый, директор и муж…
***
С момента рождения жил среди горя,
с жирдяями, шпиком, дерьмищем впритык.
Сейчас я средь лука, колец помидора.
Вчера поросёнок, сегодня – шашлык.
***
Весна, как и осень, мила и коварна,
готовит простуду и тысячи луж,
психозы, разлады в работе и парах.
К примеру, вчера стал покойником муж.
***
Опять мордобития, грязь и разруха,
чудной, матерщинный и хмурый поток,
изношенный транспорт, дороги и мухи…
Эх, снова приехал в родной городок!
***
О, ужас, эти педофилы!
Они маньячней всех скотин,
что любят девочек премилых,
неоперённость их вагин.
***
Бухло разрушает мою пирамиду,
рассыпав на камни, песок и цемент.
Но нервным напрягом я тоже весь сытый.
Двоякий эффект избавленья от бед.
***
Ты – яма, пустышка и кукла мужчины.
В уме твоём тина, журналы про моду.
Одною купюрой, платёжкой – вагиной -
сумеешь покрыть, отработать расходы.
***
Хвалясь стихотворною, плотною ратью,
наполнив абсентом все поры нутра,
