— Но не такой, — сказал он, — по данным экспертизы, этот вид опиума совершенно не известен науке, нет данных о том, что его кто-либо культивировал или изготавливал, но его химические свойства говорят о том, что этот наркотик полностью подчиняет сознание человека, при этом убивая нервы головного мозга, которые отвечают за страх, осторожность. Человек под действием этого вещества полностью лишается чувства опасности.
Ксения усмехнулась.
— Лекарство против страха, где-то это уже было.
— Хотите верьте, хотите нет, — сказал Рауш, — я навел справки и узнал, что похожий препарат разрабатывался в середине 80-х неким Георгием Владимировичем Вяземским, крупным ученным, академиком, были кое-какие успехи, но когда в стране начались перемены, финансирование свернули и работы приостановили. Конкретной информации нет, потому как исследования велись под руководством КГБ, сами понимаете, но есть одно любопытное обстоятельство, Вяземский до прошлого года был заведующим кафедрой органической химии Понти́йского национального университета, где и учился господин Верховский, а профессор Вяземский был его научным руководителем.
— Скажите, пожалуйста, — улыбнулась Ксения, — вот это уже интересно. Уж не тот ли это Вяземский, который консультировал Левицкого?
Наташа нахмурила брови.
— Если это он, — предположила девушка, — то Верховский мог знать о расследовании Левицкого. Кроме того, своими разработками с учениками академики любят делиться, ведь в них они видят продолжение своей работы.
— Думаешь, что Верховский мог закончить этот препарат? — спросил Мациевский.
Ксения пожала плечами.
— Самолично вряд ли, — ответила она вместо Покровской, — но вот если ему кто-то помог, кто-то, кто ещё знал о разработках Вяземского.
— Адашев, — догадался Мациевский, — если он курировал проект, ну или иначе был с ним связан, он вполне мог быть заинтересован в разработке, только уже для своих личных целей. Тем более что Верховский, как честолюбивый ученый, скорее всего был заинтересован идеей продолжения дела своего учителя.
— А вот это мы у него и спросим, — сказала Ксения, — а где сейчас этот Вяземский?
— На пенсии, — ответил Рауш, — и оказался он там по весьма странным обстоятельствам.
— Говори, — кивнула Ксения.
— Я решил поговорить с его коллегами по факультету, — сказал Рауш. — Я представился очеркистом, сказал, что собираю информацию о выдающихся ученых Республики. Так вот, два года назад в одном из научных журналов вышла статья Вяземского о негативном влиянии препарата греларозол на головную структуру мозга. Вяземский утверждал, что препарат тестируют на людях, на добровольцах, и в начале эффект был потрясающий, но потом у испытуемых развились хронические заболевания, как пишет Вяземский, создавалось впечатление, что они принимали очень сильный наркотик, и в течение двухлетнего тестирования препарата все люди, которые его принимали, умерли.
Ксения пожевала губу.
— Если Верховский занимался разработкой препарата, он не мог не знать о его негативных свойствах, — заметила девушка.
— Вот именно, — кивнул Рауш, — побочные эффекты препарата были намерено скрыты. Но информация тогда широкой огласки не получила, поскольку статья в номер не пошла, а через месяц Вяземского отправили на пенсию.
Ксения небрежно кивнула. Она отстраненно слушала про препарат, не вдаваясь в детали. Сейчас её волновало нечто другое. Какое отношение к этому имеет убитая Катя Кирсанова? Если её отравили греларозолом, может ли она тоже быть связана с этим препаратом? Таких совпадений ведь не бывает, но каким образом?
Авалова еще раз бросила взгляд на фотографию. Кирсанова была красавицей, и у неё бесспорно кто-то был, кто-то, кто показывал ей другую, взрослую жизнь, где она снимала неуклюжую форму и надевала платья, каблуки, пользовалась духами, слишком изысканными для молоденькой школьницы.
Неужели Верховский? Он явно знал её, хотя и старался скрыть их знакомство. Возможно, если у них была связь, Кирсанова могла узнать что-то о препарате, и это стоило ей жизни. Эту версию можно принять, но с большой натяжкой. Серьезные разговоры при молоденьких школьницах не обсуждают, а искать информацию самой…
— Слушайте, если Кирсанову действительно убили в квартире, принадлежащей корпорации Верховского, если она что-то узнала о препарате? — словно бы прочитав мысли Аваловой, произнес Макс. — Возможно, кто-то использовал её для того, чтобы выяснить информацию о препарате. Не знаю, может быть, она даже вступила в связь с Верховским, чтобы достать сведения.
— А зачем тогда похищать и убивать её подруг? — спросила Ксения. — Они не могли иметь отношения к препарату.
Рауш пожал плечами.
— Возможно, как отвлекающий маневр, — предположил он. — Послушайте, кто ещё, как не Верховский, может обставить дело так, чтобы мы стали искать связь в школьных делах, а мы на это угробили три дня. И если бы не результаты экспертизы…
Ксения покачала головой.
