— Мы даже не успели встретиться с Чилуэллом, — сказал он, — вероятно, он действительно узнал что-то серьезное. После твоего рассказа я понимаю, что это так.
— Жаль, — сказал Флориан, — у меня была надежда, что документы Чилуэлла у вас.
— Да что вы! — воскликнул Рид. — Я их в глаза не видел, к сожалению. Хотя очень хотел бы на них посмотреть. Но вот что я тебе скажу, у меня такое чувство, что Тополевич их тоже не нашел, иначе не стал бы гоняться за случайными свидетелями.
— Да уж, — протянул Флориан, — через него могли отмывать такие деньги, что за это можно погоняться.
— Этим стоит заняться, — кивнул Рид, — ключ к тайне, возможно, то, что тебе эта девушка рассказала.
Штильхарт тяжело вздохнул. Вот уж не было печали. Втравила его Кристина. Втравила и исчезла. Сигналов от неё пока не было. Остается надеяться, что с ней ничего не случилось.
Ксения раньше думала, что такое только в кино бывает, но увидев замшелое помещение судебно-медицинского морга, расположенное в подвале двухэтажного особняка XIX века, поняла, что здесь и не то может быть. Потрескавшаяся штукатурка, которую никто и никогда не реставрировал, покосившаяся металлическая дверь со следами ржавчины, покачивающаяся одинокая тусклая лампочка, никакого намека на табличку. Внутри ещё краше: узкие и длинные коридорчики со сгнившим деревянным полом, холодные стены, окрашенные зеленой краской. Эти юные девочки… они не должны были сюда попасть. Впрочем, двух уже отсюда вынесли. Ужасная ирония.
— Они сразу не поняли, что произошло, — говорил Рауш, пока они шли по коридору, — думали, что шпана какая-то, а как рану дежурного увидели…
— Кто-нибудь в городе не знает про рану? — зло проговорила Ксения. — Как её сюда пустили?
Рауш пожал плечами.
— А кто же его знает? — сказал он. — Дежурный оставался здесь один минут двадцать — тридцать, скорее всего в это время всё и произошло.
— Двадцать — тридцать, — эхом повторила Ксения, — она тела что, на своих двоих унесла, машина должна была быть.
Мациевский покачал головой.
— Дорога мокрая. Весь вечер дождь шел, вон жижа какая, — сказал он, — если б машина подъезжала, должны были остаться следы.
— А милицейские машины не могли затереть?
— Нет, — сказал Макс, — мы сюда осторожно подъезжали, а местные эскулапы пешком были.
Вот уж действительно получалось дивно. Нет, покойников, конечно, и крали, и даже подменяли, но обычно в этом были замешаны сотрудники морга, а тут выходит, что убитые девочки просто встали, как от сна, и ушли на своих двоих. Дьявольщина какая-то.
— Не понимаю, — проговорил Мациевский, — еще можно объяснить, когда труп опознавать надо, но здесьто все ясно. Если даже они не хотят, чтобы мы следы препарата в крови нашли, у Кирсановой-то мы его уже нашли.
— А откуда они знают, что мы его нашли? — спросил Рауш. — Мы об этом кому-то объявляли?
Ксения дернула бровью.
— Если бы речь шла об обнаружении препарата, похитили бы три трупа, — сказала она, — до любой экспертизы. Такие нападения планируют, поэтому у них был бы здесь сообщник или они следили бы за зданием. А здесь нападение какое-то дурацкое. И тем не менее это снова Она, просто Она нас запутывает. Она ведет себя так, то будто она суперпрофессионал, то будто дилетант.
— Думаете, это нападение может быть просто отвлекающим событием? — спросил Макс.
Авалова пожевала губу.
— Я бы не исключала такой возможности, — сказала она, — но приоритетной её считать не стоит.
— Почему?
— Потому что в таком случае она скорее всего просто избавилась бы от трупов, — сказал Мациевский, — Можно было просто кинуть сюда коктейль Молотова или гранату. Ищи, устанавливай, кому и зачем это понадобилось.
— Согласна, — кивнула Авалова, — а так наша девушка опять оставила свой фирменный знак здесь. Мол, я здесь была, и я для вас неуловима, а главное, ей или им необходимы эти тела.
— Но зачем? — спросил Рауш.
— Не знаю, — сказала Ксения, — но нужны и именно эти два.
Звонок мобильного заставил вздрогнуть. Больше от номера абонента. Это была Кристина.
— Ну наконец-то, — сказала Авалова, — ты куда пропала?
Ответом ей был треск и шипение. Надеюсь, она ни во что не вляпалась, пронеслось в голове.
— Я в клинике Тополевича, — радостно сообщила Левонова, — говорить не могу.
Надежды были напрасны, подумала Ксения, хотя когда было иначе, если она вляпывается с шестнадцати лет?
— Ты там трезвая? — спросила Авалова.
— Абсолютно.
— Что ты там забыла? — поинтересовалась Ксения. — Ты что хочешь, чтобы тебя с асфальта соскребали, как Васкеса?
— Мне Штильхарт то же самое говорил.
— Твой Штильхарт умный человек, — сказала Авалова, — жаль, что мне с тобой приходится работать, а не с ним.
— Оставь свои колкости на время, — шептала Левонова, — я тут такое обнаружила, что у тебя волосы дыбом встанут.
Ксения тихо застонала, что ей еще не хватало?
— Ладно, — тихо сказала она, — слушаю.
— Соня Захарова жива, — прошептала Кристина, — я нахожусь с ней в одной палате.
Ксения расширила глаза. У неё, наверное, действительно волосы дыбом встали. Чего!?
— Тебя там ничем не обкололи? — честно спросила Авалова.
