– Точно так. – Снайпер опрокинул в рот бутылку, выдул половину. – Уф, хорошо!.. Я не один, со мной мои «родственнички», одиннадцатый и второй.
– Передай им привет от нас.
Даныбай усмехнулся.
– Они нас слышат и видят – моими глазами и ушами. Одиннадцатый – Данимир – спрашивает, мы готовы получить обещанный информпакет?
– Давно ждём.
– Будете слушать?
– Не понял. Что значит – будете слушать? Кого?
– Меня, разумеется. Они же расположились в моей башке, а не в твоей. Буду повторять то, что они скажут.
– Другого способа передачи информации не существует?
Даныбай прислушался к себе, помолчал.
– Вообще-то есть. Один из них попробует переселиться к тебе и сбросит в память всё, что знает об этой их формонавтике.
– Но я же не его… э-э, родственник.
– Для них это не имеет значения, они занимаются формонавтикой давно и могут прыгать из головы в голову любого человека. Да к тому же ещё умеют волевым усилием изменять форму предметов.
– Волшебники, значит? – скептически хмыкнул Прохор.
– С волшебством их умение не имеет ничего общего. Так что, рискнёшь?
– Ладно, пусть переселяются, поговорим.
Павлина положила руку на сгиб локтя мужа, спросила с тревогой:
– Это не опасно?
– Очень опасно! – сказал Даныбай, зарычал. – Сейчас превращусь в монстра!
Павлина улыбнулась.
– Шутник.
– Нет, пока не опасно.
– Кончай трепаться, – нетерпеливо сказал Прохор. – Я жду.
– Сосредоточься.
Глаза Прохора на миг остекленели. Показалось – в мозг проникла струя морозного воздуха, прочистившая сосуды до состояния полной прозрачности. Затем внутри головы заговорил чужой голос:
«Ты меня слышишь?»
– Д-да… – очнулся Прохор.
«Учись говорить мысленно».
– Попробую… «Попробую».
«Отлично. Я не математик, как почти все Прохоры Смирновы, поэтому зубодробительной терминологии и формул от меня не жди. Расскажу всё, как сам понимаю. Главное – будь уверен, что это не сказка и не шизофренический бред. Позже я тебе докажу сказанное на физическом уровне».
– Хор… «Хорошо, я тебя… слушаю».
Гость в голове Прохора помолчал и выложил ему удивительную историю, начавшуюся для неведомых «родственников» знакомством с числонавтикой и формологией. Через четверть часа закончил:
«Это основная канва, подробности будешь узнавать по мере нашего взаимодействия. Вопросы есть?»
«Много, – признался действительно заинтересовавшийся Прохор. – Но мне сначала надо разложить всё по полочкам. Нумерологией я не интересовался…»
«Нумерология – азы, с которых начинается числонавтика».
«У нас, по-моему, никто этим серьёзно не занимался, но я покопаюсь в Инфорнете. Если всё сказанное вами правда…»
«Не сомневайся, уже моё появление в твоей голове – доказательство истинности моих слов, но я приведу ещё одно. Позволь воспользоваться твоим пси-резервом».
«Чем?»
«Энергетикой».
Прохор посмотрел на Даныбая, подмигнувшего ему, на Павлину, с беспокойством посматривающую на мужа, слабо улыбнулся на её немой вопрос.
– Всё в порядке… потом расскажу.
«Я готов».
«Предпосылка Бытия – форма, – заявил „переселенец“. – Лишь потом появляется движение – то есть время, и содержание, то есть материя».
«По нашим законам, они появились одномоментно после Большого взрыва».
«Извини, дружище, я не лектор и вообще не теоретик, я практик и передаю только то, что слышал и что понял. Если удастся уговорить ДД, он тебе всё объяснит».
«Слышу про ДД уже не первый раз, кто это?»
«Дмитрий Дмитриевич Бурлюк, академик, живёт в нашем одиннадцатом превалитете, он один из самых первых формонавтов… хотя тут я могу ошибаться, до него тоже ведь были люди, понимающие устройство Вселенной. Короче, для меня он первый числонавт и первый эфдайвер».
«Кто?!»
«Оператор формоспектра. Я сейчас попытаюсь продемонстрировать тебе один фокус, хотя без эргиона сделать это мне будет трудно».
«Что такое эргион?»
«Модуль числоперехода, собирается из четырёх-пяти многогранников один в другом. Он каким-то образом гармонизирует биополя человека. Не спрашивай – что при этом происходит, я не специалист, для меня главное, что он работает. Возьми у Даныбая бутылку».
Прохор послушно отобрал у приятеля бутылку из-под тоника.
«Поставь на пол».
Прохор поставил бутылку на пол.
«Смотри».
Голову пронзил острый сквознячок, напоминающий отрыжку после выпитого бокала шампанского… и бутылка превратилась в прозрачный цилиндрик высотой около тридцати сантиметров.
Прохор уставился на него с недоверием и одновременно с проснувшимся интересом.
Послышался внутренний смешок.
«ДД прав, в ваших превалитетах можно работать и без эргиона. Ну, как?»
– Фокус! – вслух выговорил Прохор.
«Могу и тебя научить этому фокусу».
Павлина сморщилась, нагибаясь к цилиндру, дотронулась до его края пальчиком.
– Холодный… твёрдый… как вы это делаете?
– Мы ещё и не то можем, – небрежно похвастался Даныбай, не проявляя особого волнения.
Прохор посмотрел на него осоловело.
– Кто – мы?
«Мы, – ответил ему Саблин-11, устроившийся в голове. – Данияр и я. Смотри дальше».
Новый порыв острого «шампанского пузырения» прочистил мозги, и цилиндр превратился в матово-прозрачный полый куб.
