Она провела пальцами по ране, посмотрела на них. Убедилась, что действительно течёт кровь, и сказала:
– Не чувствую тут боли, а вот голова болит.
Я порылся в бардачке, нашёл ватные тампоны. Одним вытер текущую кровь, второй приложил к ране:
– Подержи пока, – и обратился к напарнику: – Митрич, ты как? Нормально всё? Кровь есть?
– Порядок, Славка. Главное, прорвались, а остальное заживёт.
Тут последовали сигналы легковых автомобилей. А следом нас одна за другой обогнали три машины с радостными лицами водителей и машущими руками пассажирами. Митрич их пропустил, перестроился по центру дороги и устало сказал:
– Ну всё, Славка, прорвались и заодно спасли несколько человек.
– Всё как мы и хотели, напарник, всё получилось по плану, – устало повторил я за ним, баюкая правую руку.
Впереди стремительно приближалась граница переливающейся зоны оцифровки. Я внимательно смотрел на приближающейся купол зоны, боясь пропустить информацию о ней как об объекте, но краем глаза заметил, что напарник быстро что-то проглотил и вернул руку на ногу. Мне показалось, что его рука в крови. Я повернулся к нему, внимательно посмотрел:
– Митрич, ты ранен? – испуганно спросил я.
И тут мы проскочили зону оцифровки, и я не успел считать о ней информацию.
– Ничего страшного, сейчас рана сама затянется, я сферу на регенерацию съел, – успокаивающее сказал Степан, а Валькирия переводила взгляд с меня на него и обратно, явно не понимая, что происходит.
– Нет, Митрич, ничего не выйдет, мы только что пересекли зону оцифровки, и здесь у тебя сейчас пулевое ранение и потеря крови. Надо срочно к врачу – остановить кровь и тебя перевязать. Митрич, давай тормози, пока ты не вырубился.
– Нельзя останавливаться, Славка. Во-первых, надо как можно дальше отъехать, пока те бандиты не очухались. Если мы им дадим проскочить, то, получается, зря людей спасали? Нет, так не пойдёт! Во-вторых, если остановимся, то я точно вырублюсь, и как ты помощь ко мне приведёшь? А так куда-нибудь дотянем, хоть до посёлка какого-нибудь. Так что давай, перехвати мне ногу на ходу, – он порылся в кармане на дверце, выудил небольшой шнурок и протянул его Вале, видя мою ушибленную руку:
– Давай лучше ты. Перевяжи ниже раны и очень крепко тяни, – потом обратился ко мне: – А ты пока поищи бинт, вату, обеззараживающее какое-нибудь. На первое время хватит, а там уж до врача доберёмся.
Тут, как специально, что-то стукнуло, послышался звук лопнувшего колеса, потом громко свистнуло. Машина дёрнулась, вильнула в сторону. Степан судорожно схватился за руль. С большим усилием выровнял грузовик на дороге. Снаружи снизу относительно лобового стекла повалил пар, немного загораживающий обзор, а наша скорость значительно упала.
– И моя старушка тоже ранена, – грустно усмехнулся Митрич и похлопал рукой по приборной панели. – Мы долго не протянем. Гидроусилитель накрылся, теперь своими силами руль придётся поворачивать. Похоже, колесо лопнуло, и нас всё время тянет влево, поэтому тяжело держать грузовик ровно. И, видимо, радиатор тоже разбит. Так что тянем до последнего, повторю, останавливаться нам нельзя.
Валентина как могла затянула шнурок на ноге Митрича, поставила тампон, перевязала рану на ходу, и мы покатили дальше прямо по дороге, высматривая ближайший посёлок.
Я постоянно посматривал на напарника, следя за его состоянием и переживая, что никак не могу помочь. Степан держался, пытался бодриться, но с каждой минутой и каждым километром ему явно становилось хуже. Моё плечо опухло. У Валькирии вздулась бровь и начал заплывать глаз.
