Все молчали. Говорить не хотелось. Опасности позади нас не было, но и впереди помощи не видно. Так продолжалось минут пятнадцать, пока вдалеке снова не показался затор. На этот раз было похоже, что дорогу преграждает грузовик, а перед ним можно было разглядеть наших попутчиков – те самые три машины. Разочарование наше было велико, но сил ругаться уже не было. Мы переглянулись с Митричем, я показал пистолет. Он кивнул.
Подъезжая ближе, мы увидели, что наши недавние попутчики машут нам рукой, а те, кто устроил очередной затор, оказались военными.
Митрич остановился у последней из нашего кортежа легковой машины на обочине, выключил двигатель и сказал:
– Всё, Славка, нет больше сил, – и откинулся на спинку сиденья.
– Сейчас, Митрич, потерпи, я быстро.
Я выскочил из кабины, побежал к ребятам в военной форме, не обращая внимания на вопросы участников первого прорыва о самочувствии Валентины и Степана. Подбегая к парнишке из оцепления, я спросил, где командир и есть ли здесь врач. Мне ответили, что командир уже на подходе, а врач уехал с беременной девушкой в организованный неподалёку мобильный госпиталь МЧС. На требование пропустить, потому что у нас в машине раненый, мне был дан ответ, что на этой территории введено чрезвычайное положение и перемещение по ней возможно только по пропускам. На мои крики о непонимающих солдафонах и кретинизме ситуации на меня наставили автомат и посоветовали отойти к другим гражданским и ждать своей очереди.
Да, я нервничал, да, погорячился, но Митричу-то не становится лучше. Что за день-то такой! Я было уже собирался совершить то, что выходило за рамки моего самообладания, но тут появился лейтенант, и, казалось, дело сдвинулось с мёртвой точки. Он отдал распоряжения и направился ко мне. Высокий, статный, с волевым лицом. В форме выглядит так, будто в ней родился. Наверняка весь его род – сплошные военные. На вид около тридцати лет, может, чуть меньше.
– Почему шумим? Было же сказано, что в связи с последними событиями введено чрезвычайное положение, поэтом свободное передвижение по данной территории ограничено. В самое ближайшее время будет организован контрольно-пропускной пункт на этом участке дороги с обязательным досмотром движимого имущества и конфискацией огнестрельного оружия. Кстати, у вас имеется оно в наличии? – спросил лейтенант, строго глядя на меня. Я кивнул. Лейтенант вытянул перед собой ладонь: – Попрошу медленно и без резких движений передать его мне, – я повиновался, всё равно патронов нет, и сейчас важнее доставить Митрича к врачу.
Получив желаемое, лейтенант передал пистолет рядовому из оцепления и продолжил:
– Так вот, если всё в порядке, то далее будете направлены в ближайший лагерь беженцев для дальнейшего разбирательства. Что из моих слов вам не понятно?
– У меня напарник умирает, надо срочно в больницу.
Лейтенант стал серьёзным, махнул кому-то, и к нему подбежал сержант. Он повернулся ко мне:
– Показывай.
Мы быстрым шагом направились к грузовику. Он увидел разбитую и продырявленную кабину грузовика и спросил:
– Как вы вообще сюда доехали?
Я не обратил на его слова внимания и открыл водительскую дверь. Митрич на это никак не отреагировал. Лейтенант мотнул головой, приказывая сержанту осмотреть водителя. Тот кивнул в ответ и полез в кабину. Прослушал пульс, засёк время, осмотрел рану и спустился:
– Товарищ лейтенант, водитель тяжело ранен, находится без сознания. Большая потеря крови, если не доставить срочно к медикам, смерть неминуема.
– Значит так, сержант, бегом за транспортом и возьми с собой рядового Сурко, пусть выпишет временные пропуска на него и его напарника. А пока будете доставлять раненого, пусть рядовой Сурко составит протокол о происшествии и краткую историю случившегося со слов… – он повернулся ко мне, я понял, что он хочет узнать имя, и я представился: – Вячеслава Ветрова, а проезд я сейчас освобожу. Исполнять!
– Есть! – козырнул сержант и убежал назад.
– Как там обстановка-то в городе? – спросил меня лейтенант.
– Плохо, – ответил я. – Народ обезумел. Кто не успел или боится бежать, прячется в квартирах. Те, кто подумал, что теперь сам себе власть и сила, начали захватывать территории, не считаясь ни с кем и ни с чем. Начались погромы и грабежи всего подряд, без разбора. А ошалевшая вчерашняя шпана взялась за оружие и начала отстрел не согласных с их новыми правилами. Полиция без помощи с таким не справится.
– Невесёлые ты картины рисуешь, Вячеслав Ветров, ох невесёлые.
Он развернулся и быстрым шагом пошёл к оцеплению. Дорогу освободили, и к нам подъехал специальный электрокар малой вместимости для быстрой транспортировки. Мы с сержантом вытащили Митрича из кабины и уложили в электрокар. Затем сели в него сами и поехали в сторону мобильного госпиталя. Кажется, наконец-то всё закончилось. Можно выдохнуть.
«Держись, напарник, у нас получилось», – мысленно произнёс я и приготовился к долгому пересказу событий прошедшего дня сержанту.
