Разумеется, всё вокруг этих плато пестрило обрывами, водопадами, отвесными скалами и лабиринтами узких проходов пещер, в которые я откровенно боялся сунуться. Но красиво. Да настолько, что иногда дух захватывало от великолепия пейзажей.
Мелкой живности было в достатке, но ничего опасного, особенно из разряда НЁХов к коим относился заглот, не встречалось. Всякая мелочь, вроде горных кошек, пауков размером с таз, огромных птиц и саблезубых сусликов, благоразумно сторонилась большого медведя. К сожалению, догнать их, чтобы превратить в сублимат, также было довольно проблематично.
Оставались только мелкие «падуки», как я про себя окрестил зверьков получающих инфаркт даже от небольшого испуга. Они довольно густо населяли эти места и служили отличным источником ЖЭ. Пилюли из них напоминали манную крупу, но количество было достаточным, чтобы Машка не смотрела на меня с гастрономическим интересом. Она просто иногда резко громко взрыкивала, зверьки падали с веток, а я рутинно собирал их пылесосом вместе с травой. Благодаря этому, вскоре я мог напитывать пылесос духовной энергией на автомате, как кнопкой щёлкал. Да и в целом лучше научился управлять своим куцым резервом.
Не знаю в какой момент моё магическое приключение превратилось в «Повседневное выживание в безлюдных горах в компании медведя», но определённые плюсы в этом были. По крайней мере, акклиматизация протекала штатно, и было время погонять в голове разные мысли и потренироваться в использовании своего единственного инструмента.
Благодаря инциденту с падающей медведицей, я понял, в какую сторону развивать контроль над проводом. По итогу, изгибать его оказалось не так сложно, как показалось вначале, но совершенно бесполезно — без значительных вливаний энергии он был слаб и не мог задушить даже мышь. Но он легко скручивался, изгибался и даже прилично растягивался, что я соотнёс со словами Мяу о «возможностях и предназначении». Теперь мне не нужно было сматывать его руками — он «сам» ловко оборачивался вокруг меня в нужных местах. И то хлеб.
Ночёвки я проводил в медвежьих объятиях, что было довольно комфортно, если бы не дождь, зарядивший на второй день путешествия и не думающий прекращаться. Мокрая медведица хоть и оставалась тёплой, но жутко пованивала, а от её сырой шерсти у меня всё чесалось. Я тоже откровенно пованивал, хоть и беспрестанно находился под тугими струями ливня, а ещё настолько притерпелся к наготе, что практически перестал думать об одежде. А зачем, если и так не холодно, и мухи не кусают? Чую, ещё немного и одичаю окончательно.
А ещё мне совершенно не понятно, чем тут питаться такому количеству крупного хищного зверья, вроде тех же заглота, лося, кошки и прочих неизвестных. Нет, на раз поесть, допустим, тут хватит, но на постоянку… Экосистема просто не должна такого выдерживать, только если эти падуки не размножаются со скоростью сто кило биомассы в минуту, пожирая листья, которые отрастают мгновенно.
Рациональная часть моего сознания настолько углубилась в поиски объяснения этого феномена, что я совершенно потерял связь с реальностью и пришёл в себя только врезавшись на полном ходу в Машкин бок. Это случилось то ли на четвёртый день блуждания по горам, когда мы спустились на очередное плато с очень густым подлеском и кучей буреломов. Дождь к тому времени сжалился и прекратился.
Медведица перегородила мне дорогу и рычала на плотные и сочные заросли кустов, плавно перетекающих в мотню каких-то лиан, уходящих высоко к кронам деревьев. Я озадачился и прислушался, но, кроме щебетания птах и шуршания листвы на ветру, ничего не предвещало опасности. Тишина и покой.
Вдруг кусты взорвались листьями!
Огромная змеиная пасть схватила медведицу поперёк туловища — как гадюка хомяка — и смела её как пушинку. Успел отметить лишь огромные клыки, которые только чудом не пронзили медвежью шкуру, когда меня отшвырнуло к россыпи валунов.
Лес мгновенно наполнился разъяренным шипением и рёвом. Стометровое тело змеимгновенно свернулось в клубок вокруг добычи и напрягло мышцы, стремясь сломать кости жертвы.
Я лишь дважды моргнул и подумал, откуда тут такая хреновина и что она жрёт, а грозный рёв медведицы уже сменился жалким хрипом. Тут то и пришло абсолютное понимание, что Машка это мой единственный шанс выжить и медлить нельзя!
Заорав во всё горло, больше чтобы подбодрить себя, чем напугать змею, побежал к месту битвы со шлангом наперевес, по пути вливая силу в пылесос и раскручивая его на максимальные обороты.
Раз, и раструб прилипает к крупной, серой чешуе. Мотор натужно воет, духовная энергия стремительно утекает, медведица хрипит в агонии, а змее хоть бы что!
Мне хватило ума, чтобы быстро осознать бесплодность попытки и придумать план «Б». Очевидно, что текущей духовной силы недостаточно для всасывания всей твари целиком, но, русские не сдаются!
