Вожак, однако, не спешил меня отпускать из зубастого капкана, а внимательно слушал сбивчивые объяснения. Он даже прорычал что-то вопросительное в ответ, обдав меня жарким дыханием. Ну а я покорно ждал под водопадом его капающей слюны и собирал силы, чтобы, в случае чего, превратить этого хомяка-переростка в огромный мохнатый воздушный шарик.
Вскоре раздалось низкое, громовое ворчание, которое моё воображение интерпретировало как «Пусть говорит». Окружающая меня пасть медленно уплыла вверх и я вновь смог увидеть небо, зелень, и пару десятков медведей сидящих на задах вокруг вожака. Возле лежащей Машки теперь находилась здоровенная, под стать вожаку, такая же седая медведица.
Почему медведица? Да потому, что вокруг неё суетился десяток любопытных медвежат, пищащих отчётливое «мать». Они периодически тёрлись о Машку и пытались зализать её раны, но большая мамаша увесистым шлепком прогоняла их и продолжала странный ритуал — сидя на заду хлопала пару раз себя по животу, а потом один раз прижимала лапы к раненой. Это же движение повторяли три из десяти медвежат, но их, в отличие от остальных, не лупили и не прогоняли.
После этих манипуляций Машка резво поднялась на лапы и отряхнулась с довольной и счастливой мордой. Её тут же обступили другие медведи и радостно тёрлись о неё боками, а так же не сильно покусывали, видимо таким образам выражая радость и симпатию. Прям идиллия воссоединившейся семьи.
«Говори» — короткий, требовательный рык вожака оторвал меня от созерцания умилительной картины и я повернулся к нему.
Вот хрен его знает, что он хочет услышать. Я почесал заляпанную медвежьей слюной голову и решил рассказать всё честно с самого начала, не скрывая обстоятельств знакомства с Машкой. Глупо рисковать и врать о собственных мотивах — не ровён час окажется, что эти стайные хомяки умеют распознавать истину сказанного и тогда глубина жопы, в которой я окажусь, окажется неизмеримой.
До того, как я начал рассказ, седая медведица подошла ко мне и бесцеремонно прижала к земле могучей лапой. Пришлось подчиниться и верить, что я, внезапно, не потерял статус почётного гостя, превратившись в праздничный тортик.
Когда я растянулся на мягкой земле возле пылесоса, она уселась рядом и повторила действия, которые проделывала с Машкой. Её передние лапы легли на мою грудь и меня накрыло приятное ощущение, схожее с эффектом алтаря исцеления, только гораздо мощнее.
Трёх похлопываний хватило, чтобы я перестал чувствовать боль в ушибах и ссадинах. Переломов в драке со змеёй я не заработал, что несомненно радовало и немного удивляло. Но ничего, потихоньку привыкаю. Ну или схожу с ума — тут как посмотреть.
После этого, на всю историю ушло не больше пяти минут. Правда, на моменте битвы со змеёй, где Машка как раз и пострадала, меня грубо прервали:
— Это не Небесный Змей, недоумки, а обычная столетняя змея! Вы тратите моё время! — раздался неподалёку хриплый мужской голос, прямо-таки сквозивший раздражением и презрением.
— Вы правы, мастер, но её части тоже имеют ценность! К тому же, посмотрите — на ней нет ран! Кто способен на такое? Быть может, тут обитает более ценный зверь? — не без робости настаивал другой голос — помоложе — стремясь оправдаться.
— Ничтожество, у нас нет времени рыскать по лесу! Соберите ингредиенты и возвращаемся ко входу!
— Но мастер Ду…
— «Охота!» — очень тихо, практически на инфразвуке, прорычал седой вожак медведей.
— Тихо! Мы здесь не одни! К бою, ставьте формацию!
Я только рот разинул, когда после крика мастера Ду все медведи самцы, включая вожака, начали мгновенно растворяться в воздухе один за другим. Седая Мать бесшумно рванула себя зубами за плечо и тончайшие нити крови устремились к тем местам, где ещё секунду назад были видны могучие звери. Её примеру последовали остальные медведицы вместе с Машкой, которая кинула одну ниточку к моему темечку. Они сели в позу медитации и закрыла глаза, тихо ворча на одной ноте, чем создали неприметный белый шум.
Это что за хрень⁈ Стайные стелс-медведи ниндзя⁈ И что делают остальные? Магия кровавой поддержки⁈
Ответ пришёл через мгновение, когда в мой разум ворвались чужие мысли и приказы. Внезапно я ощутил себя частью коллективного разума — слаженного организма, состоящего из отдельных самостоятельных частей. Очень могучего и адаптивного организма! И этот организм сейчас тактично окружал три десятка молодых людей «от шестнадцати до двадцати» в серых «кимоношных» халатах, во главе с черноволосым мужиком лет сорока в тонкой кожаной броне и небольшим блестящим луком за спиной, отрезая им любые пути к отступлению.
Кажется, я понял, кто составляет основу рациона хищных лесных обитателей — если к этим руинам каждую неделю или две будет приходить такая большая группа исследователей, то местной фауне голод точно не грозит.
