Она проворчала что-то непереводимое и благодарно лизнула мне лицо. Да уж, находясь внутри медвежьего единения, я кратко узнал душещипательную историю одной слабой медведицы, которой не хватало сил участвовать в единении, но стая всё равно кормила её и заботилась. Медведице было стыдно за свою слабость, но с этим ничего нельзя было сделать — она плохо накапливала силу в виду врождённого порока.
Не собираясь быть обузой, она сбежала и моталась по лесу, в надежде найти лекарство, когда почуяла нечто наполненное силой. Правда эта штука находилась на территории заглота, но риск был оправдан. Так мы и встретились.
Да уж.
Я быстро оделся, подвязал пылесос и, поразмыслив, в последний раз обратился к вожаку:
— Могу я взять немного змеи в дорогу?
Тот утвердительно рыкнул и пропустил меня к добыче, но ощущалось, что они хотят поскорее избавиться от моего присутствия. Чтобы не злоупотреблять их гостеприимством, я быстренько воткнул шланг пылесоса в глаз змее и всосал содержимое её головы. Однокая пилюля ЖЭ получилась бледно-розовая, размером с фалангу большого пальца, и я посчитал, что на пока хватит. Всё что собрал до этого, безвозвратно улетело змее в зад, и я не собирался выковыривать их оттуда.
Махнул медведям на прощание рукой и, не желая более мозолить им глаза, поспешил в указанном направлении. Теперь у меня есть слабое представление о мире и его нравах, и я уже не буду столь наивен. Надеюсь, эти сектанты были единственными посетителями руин, ибо ещё одной похожей стычки я не вывезу ни морально ни, тем более, физически.
Удивительно, но на вход я наткнулся через час, лишь чуть спустившись вниз по склону.
Большой чёрный провал, обрамлённый резным серым камнем, намекал, что тут кто-то приложил к ландшафту руки, а каменная лестница, уходящая вниз во тьму, так и манила искателей приключений, к коим я резко перестал себя причислять.
Я присел на краю и потыкал черноту пальцем — она оказалась холодной, едва осязаемой и никак не отреагировала.
Ну а какие ещё варианты? Я вздохнул, поправил пылесос, взял шланг наизготовку и начал медленно спускаться, с каждым шагом всё глубже погружаясь в липкий резиноподобный мрак. Ощущение было странное — я будто пересекал некую границу, которую нельзя пересекать.
«Надо было факел соорудить» — запоздало подумал я, ныряя в черноту с головой и шагая уже на ощупь. С каждым шагом окружение становилось плотнее и приходилось прилагать немалые усилия, чтобы протолкнуть себя дальше.
Наконец я упёрся во что-то твёрдое и непроходимое. Это оказалась мощная каменная двустворчатая дверь, которая тут же слабо засветилась во мраке. Когда я поднатужился и распахнул тяжёлые створки, то все мысли об увиденном за ними уместились в одно ёмкое:
— Ох-ре-неть!
Вот реально пробрало!
Мозг некоторое время отказывался адекватно воспринимать увиденное из-за резкого контраста пропорций и положения ландшафта с тем, что было наверху. Тем более, что я спустился всего-то на несколько метров и тут никак не могло уместиться то, что я наблюдал.
Передо мной раскинулась бескрайняя пустыня потрескавшейся тёмно-оранжевой земли, над которой вились тонкие смерчи из мелкого песка. Низкие оранжевые облака источали рассеянный оранжевый свет и подсвечивали множество оранжевых скелетов в истлевшей амуниции, повсеместно торчащих из твёрдой земли. Жара стояла неописуемая, но терпимая, а обоняние терзал запах жареной плесени и праха.
Внезапно, холодок пробежал по спине, и я резко обернулся в ужасе!
Но нет, каменная дверь всё так же стояла на месте. Одинокая дверь посреди пустыни, ага, за которой виднелась непроглядная тьма…
— Чёт я очкую… — вслух произнёс я, пряча лицо в халат, чтобы мелкий песок не лез в нос и рот.
Локация действительно выглядела совершенно бесперспективно и, кроме того, довольно жутко. Ума не дам, что обычно собирают в таких местах, но тут явно что-то есть! Мой внутренний хомяк прямо в стойку встал и отчаянно махал лапками в сторону единственной возвышенности.
Ну, была, не была.
Пока шагал к единственному ориентиру в этом мёртвом месте, размышлял над обострившейся чуйкой. Допускаю, что благодаря духовной энергии проснулась древняя генетическая память времён кочевых племён неандертальцев, когда весь анализ окружения был бессознательным и выдавался подсознанием в виде предчувствий. Потому что сознание мне сейчас просто орало о том, что тут очень опасно и совершенно нечего делать адекватному человеку. Но местный энергетический фон был явно повыше, чем в лесу, а это точно неспроста.
Вскоре стал замечать странные, полупрозрачные цветы, колышущиеся над черепами вне зависимости от порывов ветра. При ближайшем рассмотрении, обнаружил внутри бутона из четырёх лепестков силуэт спящего человека. Мужчины.
