Она не стала ничего говорить. Или слишком устала, или не стала спорить, но я был рад, что не придётся ругаться по таким мелочам. Её заботы было слишком много. И пора было с этим завязывать. Со всем пора было завязывать. Рвать нити и возвращать жизнь в свои руки. Хотя все в моём окружении и говорили, что они мне друзья, только дружба не использует в своих целях, да ещё и тайно.
Глава 26
— Для детей всегда хочешь самого лучшего, — сказала Марта, когда мы обсудили с ней способности Люды к математике. — Сейчас век техники и математике. Инженеру в разы проще найти работу, чем гуманитарию.
— Отчасти. Хороший специалист найдёт работу в своей сфере при любых спросах на рынке, — возразил я.
— И ты в это веришь? Вот честно?
— Ты не веришь?
Она только усмехнулась. Часы показывали уже около полуночи. Люда отправилась спать, а мы ещё пили чай и разговаривали. Вроде жили под одной крышей, но друг друга толком и не знали. Я ведь действительно не знал, кто такая Марта, кроме тех обрывков сведений, которые словно случайно проскальзывали в её разговоре.
— Гуманитарии нужны были лет шестьдесят назад. Сейчас это всё уходит в прошлое. Раньше была профессия библиотекарь. Теперь её заменили роботы с программой, которые разбираются в книгах лучше людей. Была профессия историк. Но сейчас это оператор текстов, который заполняет программу отсканированными документами, а программа анализирует события и понимает их лучше человека, который часто субъективен, программа же лишена критического взгляда, поэтому её выводы в разы точнее, чем выводы человека. Картины, что пишет робот, совершение написанные человеком. Стихи и проза актуальнее. Пусть во всём этом нет тех шероховатостей и неровностей, которые делают искусство индивидуальным, но оно сейчас совершенно.
