«Ну, приблизительно, именно это я и собирался сказать. И снова молодец, Пэнс».
Паркинсон прошла к ванной комнате и остановилась в дверях, бросая гневный взгляд на смущённую гриффиндорку.
— Не вздумайте кувыркаться, пока я в душе. Мне не нужен такой приз на барабане жизни! — прошипела она и с размаху захлопнула дверь.
«Да уж, а какой приз я поймал на барабане жизни?»
«Драгоценность или фальшивка?»
— Звучит интригующе, — ухмыльнулся Малфой, пытаясь выглядеть непринуждённо, он осмотрел фигуру девушки.
«Чертовски, блять. Чертовски красивая. Понятно, почему я не думал ни о чём другом».
«Она так похорошела».
«Из заучки в девушку, что смогла свести с ума Малфоя».
«Интересно, она знает, какой стала красивой?»
«Нет. Она всегда стесняется. Опускает глаза. Так мило краснеет».
«Может, это ещё одна часть спектакля?»
— темная часть неумолима росла, питаясь малейшими сомнениями. Это пугало парня.
«Малфой, не накручивай себя, дружище! Давай. Соберись. Просто спроси у неё о Рождестве. Она всё расскажет!»
— Всё в порядке? — спросила гриффиндорка. — Нервничаешь?
— Просто я тут вдруг понял, что никогда не спрашивал, как ты собираешься отпраздновать Рождество, — невозмутимо пожал плечами парень. — Предполагаю, что с родителями?
«Умоляю тебя, Грейнджер. Не ври мне. Пусть всё будет правдой. Прошу тебя».
«Только скажи правду».
«И я поверю, что мы с тобой — это по-настоящему. Без каких-либо причин».
«Прошу тебя».
— Да, с родителями, — кивнула она. — Хочешь, я пойду с тобой… туда, — неуверенно предложила Грейнджер.
«
Туда
… это на суд моего отца? Я собираюсь передать ему там часы. Мы трансгрессируем всей семьёй. Там будет столько прессы и шума. Я не хочу, чтобы ты это видела. Я найду тебя сам и всё расскажу».
— Не стоит, — парень отодвинулся от комода. — А где будете праздновать? — как-бы между прочим бросил Драко.
Но на деле, он умирал от страха перед её ответом. Она была маленьким плотом в большом океане одиночества и тьмы. Она была той единственной радостью, что наполняла его светом. И он стремился к ней, как одержимый светлячок.
— Ничего особенного, — увильнула Грейнджер. — Дома, наверно.
Малфой чувствовал, как рассыпается горсткой пепла на ковре. Чувствовал себя жалким и убогим. Понимая, как сильно зависит от девушки, что старательно рассматривает узоры на шкафе.
«Врёт».
— Дома у твоих родителей? — уточнил Малфой.
— Да. А что? — резко выпалила гриффиндорка.
«Ничего».
«Просто ничего».
«Ты когда-нибудь хоть что-то чувствовала ко мне?»
«По-настоящему».
«Сходила ли с ума, как я?»
«Или это было игрой во блага мира?»
«Думала о будущем со мной?»
— Да так. Прикидываю в уме. Когда мы поженимся, то тоже будем ездить на Рождество к твоим родителям? — спросил Малфой.
«Думала?»
Гермиона резко развернулась и посмотрела на слизеринца. Удивление.
«Нет, конечно».
«Ты же
его
Гермиона Грейнджер. Херова героиня, что готова ноги раздвинуть перед врагом ради спасения мира».
«Блять, мы в безопасности… Раз у волшебного мира есть такие защитники».
«Я повёлся. На раз два. Щелчок».
«Стоило приласкать тебя, и ты поплыл, Малфой».
«Конечно, блять. Никогда не знал тепла. Всегда следил за ней. Что уж притворяться-то? Сох по ней. Сам себе не признаваясь».
«И она тебя так легко развела».
— Прости, что? — выдохнула Гермиона. — Когда мы что?
«Малфой. Не сдавайся. Это же не точно. Может, просто совпадение?» — плакало сердце.
— Поженимся, — быстро ответил он. — Ты не думала об этом?
«Может, она тоже влюбилась? Я бы простил. Простил, что всё началось из-за подозрений. Похер! Только скажи, что думала об этом. Думала о том, чтобы быть со мной. Скажи, что любишь меня. Эти месяцы… лучшее, что было у меня. Блять. Прошу. Пожалуйста».
— Я, признаться честно, не думала, — заикаясь, ответила Гермиона.
«Хорошие девочки остаются с плохими мальчиками только в сказках. Сколько тебе лет, Малфой? Ты, как эта тупая овца Аббот, поверил во всю ванильную ересь?»
— Быть девушкой плохого парня — сексуально, а женой — безрассудно? — голос был бесцветный.
Гриффиндорка внимательно рассматривала его лицо.
«Хер тебе. Не прочитаешь. Я больше не дам делать этого со мной».
— Драко, что с тобой? — она подошла к нему и протянула руку, но парень отстранился.
— Я лучше подожду в гостиной, — сказал он, уходя.
«Потому что стоит тебе обнять меня. Стоит сказать все твои лживые фразы, и я останусь. Укутаюсь в этот обман, в котором было так тепло и хорошо. Останусь здесь».
— Нет! Подожди! Посмотри на меня. Что случилось? — остановила его за руку девушка.
«Ничего».
«Какое же, сука, красноречивое слово!»
«Давай доиграем пьесу до конца. Я хочу увидеть твои глаза, когда ты поймёшь, что всё было напрасно. Когда ты и твои друзья поймёте, что я не собирался возрождать Тёмного Лорда».
«Когда ты поймёшь, что всё делалось зря».
«Я трахну тебя напоследок. Как надо. Жёстко. Чтоб знала. С Малфоем в такие игры не играют».
«И выкину то, что осталось Уизли».
«Мне даже жаль его. Ты и целку свою на кон готова была поставить ради дела. Героичное самопожертвование».
— Переживаю, что в Выручай-комнате нет этих часов, — соврал он, освобождая свою руку.
— Точно? — не унималась Гермиона, — Драко?
