Не уходи так от меня. Это физически больно
.
«Неужели всё это было ложью?»
«Она не могла. Не могла».
Он вдыхал. Вдыхал воздух, но не чувствовал кислорода. Дверь кабинета закрылась, и он наспех наложил заглушающее. Крик. Полный отчаяния. Он тонул. Захлёбывался и не мог вынырнуть. Связки напряглись, а горло жгло. Но он не слышал себя. В голове пульсацией бил только один голос.
—
Драко, пожалуйста. Я хочу тебя.
—
Иногда мне кажется, что тебя волнует только это.
—
Я хочу успокоить тебя.
—
Мне… нравится твой голос
.
— Какая грустная легенда.
— Его погубила алчность маглов.
— Нет. Его погубило доверие.
«Сука… Доверие. Какая ирония. Ты был так одержим чувством вины за то, что врёшь ей. Что сам не заметил, как тебя водят за нос».
«Но ещё есть шанс… Есть надежда»,
— билось сердце в клетке, созданной разумом.
«Она может сейчас отказаться от этой затеи. Может сказать им, что любит меня. Что отказывается».
«И что? У тебя совсем гордости нет?»
— давило внутри тёмное чудовище.
«Плевать. Блять. Плевать мне. Лишь бы она не уходила. Лишь бы это не заканчивалось».
«Я не хочу без неё. Не могу без неё. Мне страшно снова оставаться одному».
Ему казалось, что он прятался с ней, как маленький ребёнок в шкаф. Прятал ноги под одеяло, боясь монстра под кроватью. Глупо. Неэффективно. Если монстру нужно, он достанет из шкафа, из-под одеяла и даже из её объятий. Но это было единственное, чего он хотел. Уйти. Сбежать. От этой боли. От этого мира. Трусливо. Но он просто устал, чтобы подняться и встретиться с грузом своих ошибок.
«Вставай! Иди к ней! Плюнь в лицо! Она лживая сука, что играла с тобой!»
«Пусть».
«Глазки строила. Клятвы давала. И всё ложь».
«Пусть».
«Стонала в твоих руках. Может, представляла на твоём месте его».
«Пусть…»
«Только бы осталась. Я прощу всё. Только пусть откажется от этой затеи. Откажется от этого театра».
И что такое доверие? Эта хрупкая, еле дышащая и не имеющая ни веса, ни цвета материя. И люди наивно строят отношения, основываясь на ней. Складывая по мельчайшим частицам надежду, что всё закончится счастливым финалом. Почему иногда её так легко разрушить всего за один миг? Что в этом виновато? Почему проще поверить в предательство, чем в то, что нас никогда не предадут?
Драко шёл медленно. Еле переставляя ноги. Внутри всё разрывалось. Слишком много. Слишком. В голове крутилась мать, что была совершенно убита переживаниями. Отец, которого схватили авроры Министерства.
— Драко, ты наложил блокирующие заклинания? — торопливо спросил Люциус.
— Я… Да, — машинально соврал Малфой, избегая его гнева.
Но он не помнил, успел ли сделать это в спешке. Они с семьёй покидали Малфой-Мэнор, когда авроры по горячим следам отлавливали всех участников битвы за Хогвартс. Авроры вломились в поместье и арестовали волшебников. А после потянулись разбирательства и суды, на которых Нарцисса и Драко добились свободы. Но дело Люциуса было плачевным. После около десяти слушаний было назначено последнее заседание на канун Рождества.
Отчасти, Малфой-младший понимал, что его одержимость спасти отца заключается в чувстве вины. Парень корил себя за то, что не успел наложить блокирующие заклятия. Тогда, возможно, они успели бы бежать. Спрятаться.
— Я не поеду в Хогвартс, мама. Зачем мне это?
— Драко, после… суда… нужно будет как-то жить. Чем ты будешь заниматься?
— Мы можем позволить себе не думать об этом.
— Я не об этом, сынок. Послушай меня. Лучший способ избавиться от боли — отвлечь себя чем-то.
— А как же ты? Я не оставлю тебя одну.
— Не переживай. Я буду искать способы помочь Люциусу.
— Я тоже. Я тоже буду искать способ, мам.
— Обещаешь?
— Да. Мы встретим Рождество все вместе. Наконец-то. Без всего этого кошмара. Обещаю тебе…
— Хорошо. Я верю в это
.
«Хоть бы эти долбанные часы были там».
«Я должен сделать хоть что-то».
«Не могу же я вечно быть таким неудачником. За что ни возьмусь, всё не получается. Всё рушится».
«И эта девушка. Чёрт. Просто пусть всё будет правдой».
«Я хочу верить в это. В нас. Я увезу её. Далеко. Франция? Италия? Не важно. Только она и я».
«Она откажется от клыка. Даст по роже Поттеру. Закроет ему рот. Да! Всё так и будет».
***
Директорская Башня представляла собой систему из трёх маленьких башенок. Длинный коридор, что заканчивался крылатой горгульей, был самым малопосещаемым учениками местом в замке. Малфой затормозил у самой статуи и начал в гневе кричать.
— Директор Макгонагалл! — его крики эхом отталкивались от каменных стен.
В голове крутилась девушка, чьи хрупкие плечи вздрагивали от рыданий. Карамельные глаза полные слёз. И клык, что валялся на полу восстановленной Выручай-комнаты.
«Ты знал, что всё так и закончится. Знал, сука. Так что не ной теперь. Не смей хоть шелохнуться!»
— кричал своему сердцу слизеринец.
— В чём дело, мистер Малфой? — сдержанный учительский тон и шляпа.
— Я хочу уехать. Домой! — рявкнул он.
— Родители плохо объяснили вам систему школы-пансионата? — одна бровь скептически изогнулась.
— Директор. Это срочно, — пытался взять себя в руки Малфой.
