Заходя за угол, он удивленно охнул, когда ему в грудь ударилась копна каштановых кудрей. Секунда, и он смотрел в её глаза.
«Грейнджер?»
«Эти глаза… цвета карамели. И пахнет она чем-то сладким и молочным. Как сплошная ходячая карамельная беда».
— Ой, прости, — Грейнджер опустила глаза и отпрянула от него.
«Отскочила, как от огня»,
— почему-то грустно подумал парень.
— Что ты тут делаешь? Отбой уже начался… Даже если ты староста, Малфой, это не даёт тебе право разгуливать по ночам, — резко сказала гриффиндорка.
— Вот, как? А ты что здесь делаешь? — он вопросительно поднял бровь. — Снова ищешь приключения?
— Я на дежурстве. Сегодня моя очередь.
— А почему одна?
— Энтони решил остаться в гостиной Когтеврана, — нахмурилась девушка. — Я уже возвращалась в Башню Старост.
«Грёбанный похотливый ублюдок. Наверное, зажимает какую-нибудь когтевранку, а эта катастрофа ходит тут одна».
«Это её ненормальное бесстрашие».
Драко осмотрел девушку. На ней была белая толстовка с капюшоном, которая снова была ей явно велика.
«Опять на ней бесформенный мешок. Что, у неё платьев нет?»
— Так и будешь здесь стоять? — с издевкой сказал он и пошёл к Башне.
Девушка молча пошла следом.
«И не огрызнулась в ответ. Что с ней? И где она была весь день?»
— думал парень, вслушиваясь в шаги гриффиндорки.
— Малфой, — негромко позвала она.
Парень остановился и вопросительно посмотрел на неё. Гермиона тоже замерла на месте и, замявшись, спросила:
— Как ты готовишь своё зелье?
Он сверлил её взглядом в тишине пустого коридора замка.
— А что, не получается?
«Значит, вот в чём причина. Ты не смогла его приготовить, поэтому тебя и не было весь день».
— Я много раз пробовала, но как только добавляю порошок рогачника, всё превращается в чёрную кашу, — она нахмурила брови и опустила голову.
«Сейчас, в этой толстовке, с опущенной вниз головой, она выглядит как… щенок»,
— он едва заметно улыбнулся.
«Мне никогда не разрешали завести щенка».
— До какой температуры ты разогревала котёл?
— До сорока градусов.
— Нужно было до тридцати восьми.
— Но в «Расширенном зельеварении» написано, что нужно до сорока! — заспорила Грейнджер.
«Что за, блять, невыносимый характер».
— Не всё, что пишут в книгах — правильно, — Драко закатил глаза. Но удивление в глазах гриффиндорки заставило его рассмеяться.
«У неё в голове, наверно, мир перевернулся от этих слов».
— Как ты засыпала порошок рогачника?
— Просто засыпала.
Слизеринец тяжело вздохнул:
— Ты… Его нужно было смешать с водой, а потом тонкой струйкой… — он не закончил.
«Что ты тут распинаешься? Чёрт! Просто свари ей сам и всё!»
— Я дам тебе готовое, — холодно сказал Малфой и пошёл прочь, но она побежала за ним, схватив его за рукав мантии, Гермиона выпалила:
— Нет! Покажи мне как! Я хочу научиться, — опустив глаза, она переступила с ноги на ногу, — пожалуйста! Мне это очень нужно. Только твоё зелье мне помогло. Это мой последний шанс. Я должна вернуться в норму как можно скорее, — её голос дрожал и срывался.
«Чтобы Грейнджер признала, что у неё что-то не получается? Да ещё и попросила помощи у Драко Малфоя? Ей явно совсем хреново. О, Мерлин! За что ты так со мной?»
Он вспомнил её худые плечи и круги под глазами. То, как она, сжавшись, плакала на холодном полу ванной старост.
«Да чёрт подери! Проклятье какое-то!»
«Твоим актам милосердия конца края нет, Малфой…»
— ругал себя Драко, пока оттягивал галстук и вытаскивал кулон со снадобьем.
— Возьми. Здесь одна порция. Завтра я дежурю с Паркинсон. После дежурства, ровно в полночь, приходи в ванную старост. Возьми всё необходимое.
«Что ты сказал?»
— Спасибо, — внезапно, так тихо и искренне, прошептала девушка, и её глаза засияли.
«Ты попал, Малфой. У тебя едет крыша».
Воздух будто стал тяжелым, и в горле пересохло. Он смотрел в её глаза, не отрываясь, и будто крылья выросли за его спиной. Ему хотелось лететь.
«Поздравляю, Малфой! Ты шагнул в болото!»
— съязвило сознание.
«Нет. Кажется, я в нём уже утонул…»
Саундтрек:
Tom Odell — another love(slowed down)
Немалое достоинство состоит в том, чтобы признать невежеством то, что другие почитают знанием, и открыто признавать, что ты не знаешь того, чего действительно не знаешь.
П. Гассенди
Наступление осени начало ощущаться всё отчётливее, и каменный пол ванной старост обдавал холодом.
Гермиона всё стояла и думала, как могла сказать такое человеку, который ей помог.
«Да, пусть это и Драко Малфой, но он же спас тебя, Грейнджер! Его отца скоро приговорят к смерти, все вокруг его ненавидят и презирают, а ты говоришь ему, что война прошла для него незаметно?»
«Ты даже поблагодарить нормально не смогла. Дура».
«Он признал, что в Малфой-Мэноре отражал заклинания Беллатрисы».
«Ну, неужели, так сложно было спокойно поблагодарить, как любого другого человека за оказанную помощь. А не орать на него, как ненормальная».
«Но это Малфой. Драко, мать вашу, Малфой. Человек, который терроризировал тебя всю школьную жизнь».
«Вот именно. Почему он решил помочь?»
«Хотя, Гермиона, кого ты из него делаешь? Ты чуть не умерла вчера, а он случайно стал свидетелем этого фиаско. И если бы не Малфой…»
