Малфой лихорадочно запоминал ощущение тепла её кожи. Каждый изгиб, каждую кудрявую прядь. Заглушал громыхающее и умирающее сердце в груди.
«Заткнись. Не сейчас. У меня будет время задохнуться от страдания. Дай мне запомнить то, что буду бесконечно вспоминать»
.
Он старательно впитывал в себя сладковатый запах, что стал его панацеей от всех проблем.
«Сделать это, когда ты уснёшь? Уйти тихо?»
«Или попрощаться? Как следует…»
Гермиона была нежной. Её грудь слегка вздымалась при каждом плавном движении, когда она оседлала его. Она прикрывала глаза и кусала губу.
«Так, как я люблю… Хотя, Малфой, о чём ты? Давай на чистоту… Ты любишь в ней всё. Чёрт возьми, всё!»
«Моя девочка… Я буду умирать без тебя. Каждый день, но не могу заставить тебя жить, как Пэнси с Тео. Ты достойна счастья. Настоящего»
.
«Моё наказание — это ноша для меня, но не для тебя. Ни в коем случае»
.
Её тихий стон, и спина выгнулась, а каштановые кудри спали по ключицам и груди. Она провела тёплыми ладонями по торсу Драко, и взгляд её погрустнел.
— Ты можешь взять мою фамилию… — предложила гриффиндорка.
«Думаешь, меня изгнали из дома?»
— Чтобы быть Грейнджер? — горько спросил Малфой.
— Драко… Не расстраивайся… Мы всё сможем. Они… привыкнут. Может, со временем. Но всё наладится. После свадьбы… или чуть позже, — в её глазах янтарным теплом разливалась вера в эти слова, эти несбыточные мечты.
«Прости меня, Гермиона. Я бы отказался от фамилии, отказался бы от всего»
.
«Самое ужасное, что я настолько ненавижу их за то, что они вынуждают меня делать, что готов наплевать на всё и остаться с тобой»
.
«Но ты… никогда не примешь этого. Никогда не примешь такой обмен. Их жизнь в обмен за наше счастье»
.
В сердце разрывалось на части то, что было так старательно собрано. Он выдавливал из себя их приговор, что душил его. Тугой канат на шее, висевший почти с рождения.
— Мне не нужно менять фамилию, Гермиона. Потому что меня не изгнали, — девушка облегченно выдохнула от его слов, но это было ещё не всё. —
Я не женюсь на тебе.
«Вот оно»
.
Гриффиндорка замерла. Карие глаза неотрывно смотрели на него. Мольба. В них было столько отчаянной мольбы сказать, что он шутит. Сказать, что ей послышалось. Приснилось. Но она твёрдо держалась, поднимаясь с кровати. Несколько мучительно долгих минут. Гермиона надела платье и застегнула молнию сбоку. Она не поднимала на него глаз. Тяжело было прочитать или предугадать её эмоции. Не было слёз или истерики. Не было страха и паники. Не было вопросов, что так свойственны бесконечно любознательной девушке. Она выглядела непринуждённой, и Малфой даже подумал, что она не расслышала или не поняла его слов.
— Гермиона… я говорю, что не… — начал он, но молчание, наконец, рухнуло тонким судорожным выдохом.
— Почему?
«Ты боишься услышать причину? Думаешь, я слушаюсь родителей, которые не хотят тебя принимать?»
«Сомневаешься во мне? Что там… в твоей голове сейчас. О чём ты думаешь?»
— Я не могу.
— Почему не можешь, Драко? — голос дрогнул.
— Потому что должен жениться на Астории Гринграсс, — он поднялся на кровати.
— Твои родители так хотят… — просипела она.
— Нет. Они вынуждают меня.
— Ты не можешь отказать им? — голос совсем упал, а карие глаза всё ещё сверлили пол.
— Могу, — она встрепенулась, — но тогда они умрут. На мой брак заключено обещание Непреложного Обета, как у Паркинсон и Монтегю, — её кулаки сжались. — но я честно не знал об этом. Они не говорили мне. Не посчитали нужным сказать раньше.
Глухая тишина уничтожала его. Заставляла сжаться на месте до несуществующих размеров. Исчезнуть. Испариться. Гермиона отвернулась. Он не видел её лица, не видел родных глаз. Она стояла неподвижно, обдумывая, будто размышляя.
«Прошу тебя, Грейнджер… начни кричать. Плакать. Сделай же что-нибудь. Скажи, что ненавидишь меня! Ну же… Только не так. Только…»
— …не молчи, — выдавил Малфой.
Хрупкие плечи немного дрогнули, и последовал ответ, загнавший его в ступор.
— Поужинай со мной, Драко.
«В последний раз? Хочешь правильно попрощаться? Как взрослые люди. Ты же так любишь это напоминать»
.
— Я очень старалась. Впервые готовила. Поэтому… окажи мне честь. Поужинай со мной, Драко, — Гермиона обернулась через плечо.
Сейчас в гриффиндорке не было и тени той дерзкой властной львицы, что он увидел в атриуме Министерства Магии. Пышущей огнём девушки, что носила соблазнительные платья и бросала уверенные взгляды. Перед ним стояла беззащитная и загнанная Гермиона, что когда-то дрожала в тонкой белой сорочке в ванной старост первого сентября. Абсолютно беззащитная и уничтоженная отчаянием. Её хотелось пожалеть, прижать к себе. Она боялась его отказа. Так сильно боялась, что он её оттолкнёт. Это слишком очевидно считывалось с маленького лица, где мелкой россыпью были знакомые веснушки.
«И если бы можно было всё переделать и переклеить, перекроить, пережить по другому. Вернуться и всё изменить. Гермиона, я бы отдал всё за этот шанс»
.
«Но его, сука, нет. Пэнси перепробовала всё перед тем, как лечь в гроб»
.
