— Нет. По сути, сегодня начали, может, вчера. Гарри, я понимаю, что сейчас ты удивлён. И это всё странно, но прошу тебя, доверься мне, — Гермиона присела на корточки возле друга. — Он не такой плохой, и ты сам это знаешь.
Избранный нахмурился. И в его глазах она прочитала жалость и что-то ещё.
«Подозрение? Ты подозреваешь в чём-то Малфоя? Что за взгляд?»
— А как же Рон? — друг отвернулся к камину.
— Я ведь тебе говорила, что мы остались друзьями.
— Друзьями? — хмыкнул Гарри. — Ладно я, но как ты собираешься это рассказать ему? Сову отправишь? Мол, привет, Рон, в Хогвартсе всё прекрасно, кстати, я начала встречаться с Драко Малфоем, — съязвил гриффиндорец.
Весь вид Поттера выражал откровенное недовольство и источал негатив.
— Откуда в тебе столько желчи, Гарри? Я думала, что лучше расскажу на рождественских каникулах, потому что в письме не смогу… всё объяснить. — раздражённо ответила Гермиона и отсела на дальнее кресло. — Это получилось как-то само собой. Я пыталась сопротивляться, но не могу. И да будет тебе известно, меня к нему тянет. Я хочу быть с ним. Он совсем не…
— Ему нельзя верить! Я не хочу отдавать тебя ему! — гриффиндорец неожиданно стукнул кулаком по журнальному столу.
За окном проблеснула яркая полоса молнии.
— Я не вещь, чтобы меня кому-то отдавать! — вскричала Гермиона.
Молния сверкнула ещё раз. И, наконец, тишину, повисшую в комнате, разорвали раскаты грома.
Друзья сидели молча. Оба обладали на удивление жутко упрямым характером. Полил дождь. Капли гулким стуком ударялись о стекло. Прошла, казалось бы, уже вечность, как Поттер выдавил из себя:
— Прости.
— Я должна была рассказать раньше, — Гермиона медленно прикрыла глаза. — Хотя вряд ли ты принял бы это лучше. И я не осуждаю тебя. Если бы кто-нибудь год назад сказал мне, что такое случится, я бы ему врезала.
Гарри горько усмехнулся.
— Я просто не хочу, чтобы тебе причинили боль, понимаешь? Пытаюсь беречь тебя, — Поттер опустил голову. — Хреновый из меня друг, раз я даже не замечал всего, что с тобой происходит. Я должен был быть рядом.
— Гарри, ты мне ничего не должен. Перестань! — голос девушки задрожал. — Послушай меня…
— Нет! Это ты меня послушай, Гермиона, — перебил её друг. — Дамблдор говорил мне об этом! Говорил о том, чтобы я не жалел мёртвых, а жалел живых. А я сосредоточился на тех, кого потерял. Был эгоистом и не обращал внимания на самое главное! Ты ведь мне как семья, чёрт возьми. Я чувствовал, что что-то не так, но даже не пытался разобраться.
— Брось, Гарри… ты спрашивал кучу раз. Я должна была рассказать сама. Ведь между нами нет секретов.
— Гермиона, ты… мне очень дорога. Вы с Роном мои лучшие друзья. И я не доверяю Малфою. Не хочу чтобы ты плакала или ещё хуже… — голос парня сорвался. — Чтобы однажды я уснул, и ты
приснилась
мне вместе с ними, — Избранный закрыл глаза и боролся с подступающими слезами.
Гермиона подошла к другу и села возле него на пол, кладя голову на его плечо. Он дрожал. Отчаянно старался взять себя в руки.
— Не держи в себе, — тихо прошептала гриффиндорка.
— Я постоянно думаю об этом. Они снятся мне, — упавшим голосом сказал друг.
Широкие плечи устало опустились. Гриффиндорец был невысокого роста и достаточно хорошо сложен. Непослушные чёрные волосы и брови, приятные черты лица и до бесконечности добрые зелёные глаза. От него пахло какао, корицей и молочным шоколадом. Такой тёплый. Всё в нём было привычным и знакомым. Гермиона глубоко вдохнула родной запах друга. Ей так его не хватало.
— Это плохой сон? — спросила она.
— Нет, как раз-таки, наоборот. Это самый лучший. Настолько, что не хочу просыпаться. Хочу остаться в нём.
Гермиона взяла за руку гриффиндорца. Он сжал пальцы на её руке и вытер слёзы с глаз.
— В нём были все. Знаешь, такой солнечный день. Стоит накрытый стол. Это огород миссис Уизли.
— Как тогда, на твоё семнадцатилетие? — вспомнила Грейнджер.
— Да. Но день рождения у Тэда Люпина. Я вижу свою маму и Тонкс, которые играют с Тэди. Рядом Фред и Джордж готовят фейерверки на вечер. Профессор Дамблдор и Снейп сидят за столом и что-то говорят Грюму. Папа, Сириус и Люпин тренируют заклинания на дурашливых гномах. Ты и Джинни смеётесь, когда Добби показывает вам свои новые кеды. В этом сне у меня есть всё, о чём я мечтал.
— А что делаешь ты?
— Я… будто за стеклянной стеной. Не могу остаться и не могу уйти. Просто стою и смотрю. Понимаю, что этого никогда не случится. Мы никогда так не соберёмся, потому что почти никого из этого сна уже нет.
Комок подступил к горлу, и предательские слёзы начали собираться в уголках глаз, вызывая неприятное жжение, но Гермиона держалась.
— Гарри, мы обязательно соберёмся все вместе, — уверенно возразила она. — Но сначала проживём долгую и счастливую жизнь.
Поттер крепче сжал её руку. Друзья сидели, слушая песню дождя за окном, когда Гарри со вздохом выдал свой вердикт.
— Я не смогу дружить с Малфоем. Даже не рассчитывай на это.
Гермиона улыбнулась.
«Он принял».
