— Я Пожиратель Смерти, Грейнджер! Ты что, совсем глупая? Не понимаешь, да? Это я уничтожил Хогвартс! Из-за меня убили Дамблдора! — сорвался на крик Малфой, с силой зарываясь длинными пальцами в платиновые пряди.
«Да пойми же ты, наконец! Я не хороший парень. Не Поттер и Уизли. Я не стану героем. Моё место на тёмной стороне. У тебя синдром спасателя, милая моя»
— Я люблю тебя, несмотря ни на что! — повторила Гермиона, и она упрямо сделала ещё один шаг.
«
Тупое твоё упрямство!»
«Ты шагаешь в пропасть. Неужели ты этого не понимаешь, Грейнджер? Я — самый худший вариант для тебя. Это же, блять, так очевидно. Золотая принцесса и Пожиратель Смерти. Такие сказки никогда хорошо не заканчиваются».
— Тебя пытали в моём доме! На моих глазах и глазах моих родителей, которые готовы были сдать тебя и твоих друзей Тёмному лорду, слышишь ты меня? — кричал он.
— Я… люблю тебя! — сквозь слёзы повторила гриффиндорка, делая ещё один шаг.
«
Слёзы
. Снова. Снова эти слёзы. Хренов ты изверг».
«Пусть! Если она уйдёт, наконец, то я снова сделаю для неё добро.
Отпустив
».
«Тебе будет лучше без меня».
— В темницах Малфой-Мэнора убивали сотни маглов, пытали до бездыханного состояния. Одними из них могли быть твои родители, Грейнджер! Мы с тобой по разные стороны, разве ты этого не видишь?
— Но ведь сейчас всё не так! Это был не твой выбор! — закричала она.
«Не мой выбор? Зачем, Гермиона? Зачем ты пытаешься разглядеть в мусоре цветы?»
«Расскажи ей о всех тех убийствах! А ещё лучше. Покажи ей их. Она сбежит. Сразу»,
— он сдался голосу разума.
— Да какая разница? Какая, нахрен, разница? Это ещё не всё! Далеко не всё. Хочешь, я расскажу тебе? Ты ведь так сильно хотела узнать меня! Давай! Бери палочку. Войди в моё сознание. Я хочу, чтобы ты увидела всё. Как твою любимую преподавательницу сожрала Нагайна на моём обеденном столе. Как мучали обожаемого Оливандера! Может, увидишь кого-то из знакомых маглов. Окровавленных, без рук и ног, с выколотыми глазами…
— Хватит! — взмолилась Гермиона. — Ведь это делал не ты. Не по своему желанию. Ты спас меня и Гарри.
«Я обманываю тебя сейчас. Хотел просто поиграть с тобой. Использовать. Почему ты так открываешься мне? Я ведь держу нож в руке».
— Это такая мелочь. Мелочь, по сравнению со всем остальным, — горько усмехнулся Малфой.
Девушка не сделала шага навстречу, оцепенев на месте.
«Испугалась? Теперь поняла? Я злодей в этой истории. Ненавидишь меня за это?»
— Моя жизнь для тебя мелочь? — выдавила она.
«Блять. Из всего того, что я тебе сказал, ты услышала только это? Гермиона, ты серьёзно?»
«Твоя жизнь никогда не была для меня мелочью, блять».
«Соври. Скажи
ДА
! Ну же. И это будет точкой. Она уйдёт. Давай же, Малфой!»
— толкало его что-то внутри.
Он застыл, не поднимая на неё глаз. Взвешивая всё. Тишина затянулась.
— Это всё меняет в таком случае, — прервала молчание гриффиндорка.
«Уйдёт?»
Драко поднял на неё глаза и тут же пожалел. Карамельный омут помутнел от слёз. Гриффиндорка стояла такая несчастная, обиженная и разбитая. Она не скрывала, кажется, ни одной эмоции. Безжалостно давая ему увидеть каждую. Он зажмурился, отчаянно стараясь стереть из воспоминаний её заплаканные глаза и обиду.
«Я снова довёл её до слёз. Пиздец».
«Да пошло всё к черту! Слышишь ты меня, Салазар?
пошло всё к чёрту
! Я сдаюсь».
«А как же отец?»
— вспомнил разум.
«Я сказал
пошло всё!
»
«Салазар Слизерин, ты проклял меня, да? Влюбив в неё. За что? За что я расплачиваюсь?»
«Может, за всех тех маглов, что умирали у меня дома, а я не смог собрать волю в кулак и помочь? За это?»
«Хорошо. Тогда пусть будет так. Я принимаю своё наказание. Отказываюсь от всего и принимаю».
«Мне не нужен никто, кроме неё. Я отказываюсь быть сыном своего отца, отказываюсь быть наследником рода Малфой, отказываюсь от всего, что делало меня мной по сей день. Только она».
«Слабак. Не спасёшь отца, но зато спрячешься в каштановых кудряшках. Прекрасно. Мужественно»,
— ехидно кольнуло чувство собственного достоинства.
Но наперекор этим мыслям, будто железные оковы надежд, возложенных на него, спали с уставшего от их ноши слизеринца.
Выдох.
«Я буду жалеть, но мне плевать».
— Проклятье, Грейнджер. Проклятье. Что ты со мной делаешь? — он рванул с места и с силой прижал её к груди.
Длинные пальцы запутались в каштановых кудрях, вторая рука сжала хрупкие плечи, и Гермиона всхлипнула, обнимая его спину.
«Моя. Моя. Моя девочка. Карамельная беда».
— Я… люблю… тебя, Драко Малфой, — прошептала Гермиона, сильнее прижимая его к себе.
«Ты уничтожишь её. Себя. И никак иначе. Потому что мрак, в который ты когда-то окунулся, будет идти за тобой всю жизнь».
— Не надо. — выдавил он. — Прошу тебя. Ты будешь жалеть об этом. — он рвано втянул воздух, слёзы отчаяния покатились из глаз.
«Я не могу отпустить её. Слабость. Это — слабость. Ты сейчас проявляешь слабость, Малфой. И ты ещё пожалеешь об этом. Совершенно точно».
Они стояли в объятиях друг друга, кажется, вечность, пока их не окликнули Поттер с Уизли.
— Гермиона! Вот ты где, — выдохнула с облегчением младшая Уизли.
