Он поёрзал немного, приподнялся, чтобы ей было удобнее. А его руки неспешно скользили под водой, оставляя узоры на её талии. Малфой лениво оставил дорожку из поцелуев от плеча к шее и выше, останавливаясь у самого уха.
— Сладкая, — прошептал он.
Рука Драко скользнула сначала по животу, а потом погладила её по бедру. Пена покачнулась от его движений и обнажила его предплечье. Предоставив взору девушки безобразную метку Пожирателя Смерти. Он хотел было уже спрятать руку, но девушка взяла его за запястье и притянула к себе. Один нежный и полный понимания поцелуй прямо в чёрное тату, и он тяжело выдохнул.
— Я люблю тебя, — тихо и осторожно сказала Грейнджер.
«Она не повторяла этого ни разу за прошедшие две недели».
«Потому что в последний раз ты накричал на неё за это. Довёл до слёз. Поэтому она покорно молчала всё это время».
«Она терпит и ждёт, а ты не можешь выдавить из себя проклятые слова».
«Прекрати её мучать. Соберись и выскажи всё, что чувствуешь к ней. Она заслуживает этого».
Малфой резко развернул лёгкое тело, и Гермиона послушно села на слизеринца, обхватывая бёдрами его колени.
— Ты жалеешь, что не ушёл? — неожиданно спросила Гермиона, и он почувствовал, как её тело сжалось в ожидании ответа.
«
Жалею ли я?»
«То, что ты вызываешь во мне, жило, кажется, всю жизнь где-то в глубине души. Каждый раз, когда я смотрел на тебя, когда проходил мимо, обижал и задевал. Ты никогда не была мне безразлична».
«Я должен… нет. Я просто хочу, чтобы ты это знала».
Малфой взял её руку и притянул к губам. На светлой коже отчётливо виднелась мерзкая надпись «грязнокровка». Горячие губы нежно коснулись шрама, и штормовые глаза тепло посмотрели на девушку.
— Я люблю тебя, Гермиона Грейнджер, — он обхватил руками её лицо и, притянув, легко коснулся губ. — И влюбился, кажется, сразу же. В первый день… как увидел тебя. Непослушная, упрямая всезнайка. Копна волос и вздёрнутый нос. И эти глаза… цвета карамели, — он мягко провёл пальцами по щеке. — Да, я пропал уже тогда. И, поверь мне, жалею только об одном. Мне понадобилось слишком много времени, чтобы это понять. Понять, что я просто влюблён в тебя. Я мог быть рядом с тобой всегда. Мог танцевать с тобой на святочном балу. Чёрт! Ты даже не представляешь, как сильно я ненавидел Крама в тот вечер, — он закусил губу, сдерживая улыбку.
Но тронутая признанием гриффиндорка всхлипнула, и из глаз потекли слёзы.
«Да, твою ж… Не плачь».
— Тшш, Грейнджер. Если бы я знал, что ты плачешь от признаний в любви, то говорил бы тебе это с первого курса вместо всех тех обидных слов, — попытался пошутить Малфой.
— Ты невыносим, — через слёзы рассмеялась Гермиона. — Мистер Малфой, ваше чувство юмора весьма своеобразно.
— Когда ты так говоришь, то становишься похожей на старуху Макгонагалл, — смеясь ответил он.
— Не называй её так! — возмутилась гриффиндорка.
«Но ты действительно до ужаса похожа на неё, когда так выражаешься… не хватает только этой шляпы, что она носит».
— Так, подожди. Пару штрихов, — он закусил губу и, собрав пену в руки, начал сооружать на голове девушки что-то наподобие шляпы. — Вот. Профессор Макгонагалл, что вы забыли у меня на коленях? — театрально удивился Малфой.
— Фу! Какой же ты извращенец, — рассмеялась Гермиона. — Ну держись! — она собрала пену и надела её пышной шевелюрой на голову слизеринца, а после смастерила густую бороду. — Хагрид? Что ты здесь делаешь? — залилась смехом Гермиона.
Малфой вопросительно изогнул бровь, от чего немного пены съехало вниз. Гермиона разразилась новым приступом смеха.
«Какая же ты красивая. Чертовски красивая».
Он убрал за ухо выбившийся из пучка волос.
«Этот непослушный локон постоянно выпадает».
— И это я извращенец? — сдерживая улыбку, приподнялся Малфой. — А ну, иди сюда, — сильные руки крепко схватили её за талию и притянули к твёрдой эрекции.
«Смотри, что ты делаешь со мной. Чувствуй это. Я схожу с ума по тебе. Всегда».
Гермиона перестала смеяться и облизнув губы, убрала пену с лица Малфоя.
«И ты так же сильно хочешь меня, не так ли?»
Он незамедлительно впился в неё, страстно целуя и покусывая. Руки сжали ягодицы, и из её груди вырвался сладкий стон.
— Так вот чем нынче занимаются старосты? Правила Хогвартса не для вас? — визгливый девичий голос испугал Гермиону настолько, что она подпрыгнула от шока.
«Миниатюра: Плакса Миртл и гриффиндорская смелость?»
Малфой прыснул со смеху.
— Миртл, а мы тебя не ждали, — приветствовал он призрака женского туалета. — Что ты здесь делаешь?
— А Миртл никто никогда не ждёт! — заныла Плакса. — Я плавала по трубам. Плавала, плавала и услышала смех. Решила посмотреть, кому это здесь так весело.
— Ты напугала меня, — сказала Гермиона.
— А ты что, правил Хогвартса не знаешь? — грубо ответила девочка.
«Как раз-таки их знание позволяет мне их не нарушать, а обходить».
— Нет таких правил, которые запрещают старостам находиться в ванной старост, — скептически заметил Малфой. — Нигде не указано, что мы должны приходить поодиночке.
