— Мамочка не учила, что трогать чужих девочек не комильфо? — прошипел Малфой, сузив глаза, но злорадная улыбка снова расплылась на лице. — Ой, прости! Она же даже не может вспомнить, кто ты такой!
— Ублюдок! Ты — мерзкая тварь, Малфой! Ты! Да ты даже волоска её не стоишь! — взревел Невилл и поднял палочку, направляя на слизеринца.
— Невилл, не надо! Прошу, — Гермиона встала между парнями, и палочка друга уткнулась ей в плечо.
— Отойди, Гермиона! Эта тварь не достойна тебя! — кричал гриффиндорец.
— Кто это тебе такое напел? Жаба твоя? Других друзей ведь у тебя нет, — шипел Драко за спиной Грейнджер.
— Хватит плеваться ядом! Прекрати это! Иначе я уйду! — взорвалась Гермиона, гневно оборачиваясь на блондина.
«Почему ты ведёшь себя так? Прекрати! Не разочаровывай меня!»
— Могла бы хоть выбрать кого-то не столь ничтожного! — съязвил он, а в стеклянных глазах застыла обида.
— Ничтожного? — усмехнулся Невилл. — Знаешь, кто ничтожен?
ТЫ
! Ты никто, Малфой.
Никто
! Без своего статуса, без фамилии, без богатства и власти! Никто!
— Что ты там скулишь? — сквозь стиснутые зубы прорычал Драко.
— Что ты можешь дать ей? Что можешь сделать для неё, а? Ты хоть родителям то признался, что встречаешься с маглорождённой девушкой? Что сказал твой гнилой отец, помешанный на этой извращённой идее о чистоте крови?
— Не смей говорить о моём отце!
— Так и думал, — выплюнул Долгопупс. — То-то ты всё ещё шатаешься весь в золоте. Вылизанный сноб. Трус!
— Ты труп, Долгопупс. Пусть в Святом Мунго готовят койку рядом с твоими родителями.
— Ты хоть собираешься им рассказать, а? Или боишься, что твою рожу выжгут из семейного древа Малфоев, как
предателя крови
?
«О Мерлин, не надо говорить этого».
— Заткнись!
— Не собираешься же! — взревел Невилл. — Кишка тонка у тебя отказаться от всего ради неё. Поэтому ты её и не стоишь!
-
Я расскажу им!
— голос звучал так дико и разъярённо, что Гермиона приготовила палочку, боясь, что сейчас начнётся дуэль.
— Когда? — усмехнулся гриффиндорец.
— Блять!
Да будет тебе известно, в Азкабан, сука, совы не летают!
— рычал Малфой, и девушка ощущала волнами исходящую от него ярость.
— А мать? — кинул ему Долгопупс.
— Какое тебе, блять, до этого дело?
«Но отчасти Невилл прав. Если бы Драко захотел… он мог бы рассказать хотя бы маме о нас».
— Потому что она моя подруга! Я переживаю за неё! Ты — конченная тварь!
Ты мучаешь её
. Она плакала здесь в одиночестве из-за тебя! — вскричал гриффиндорец.
Последовала тишина. Гермиона не могла даже повернуть головы, чтобы посмотреть какое выражение лица сейчас было у Малфоя.
«Я должна с ним поговорить. Сейчас. Так больше не может продолжаться».
— Невилл, пожалуйста, оставь нас. Я хочу поговорить с Драко наедине!
— Гермиона… — начал друг.
—
Я сказала «пожалуйста»!
— закричала она.
— Не смей её обижать! Иначе я обещаю тебе… — пригрозил гриффиндорец.
—
Пожалуйста!
— уже не могла терпеть Грейнджер.
Однокурсник нехотя попятился к выходу и ушёл, хлопнув дверью. Лязг железной двери прошёлся по ушам как нож. Последовало снова тяжёлое молчание, что жутко угнетало обстановку.
— Почему ты не в библиотеке? — хрипло спросил слизеринец.
Гермиона всё ещё стояла к нему спиной, не в силах собрать себя во что-то единое.
— Ты хочешь возродить Тёмного Лорда? — собрав, наконец, все силы, спросила она и обернулась к нему.
— Что?! Что творится в твоей голове, Грейнджер?! — он был в откровенном шоке, нервно вглядываясь в её лицо.
— Ты… хочешь восстановить Выручай-комнату, для того чтобы достать оттуда крестраж и с его помощью воскресить Волан-де-Морта? — выпалила она.
Вместо ответа Малфой согнулся пополам. Его сотрясал истеричный смех.
— Ох, я сойду с ума с тобой, — он вытирал слёзы, навернувшиеся на его глаза. — Так выглядит паранойя, Гермиона.
Ей вдруг стало не по себе. Его реакция была явно не такой, как она ожидала. На какой-то момент гриффиндорке показалось, что все подозрения были действительно смешными. Но оказаться в положении, где она выглядит дурой в его глазах, ей не хотелось.
— Что смешного? — холодно спросила она, и Малфой поднял на неё глаза.
— То есть ты серьёзно сейчас? — он зарылся руками в платиновые волосы.
— Абсолютно.
— И как давно у тебя эти
подозрения
? — жёсткость в его тоне заставила напрячься. — Как ты можешь быть со мной, подозревая меня в таком… дерьме? — он сморщился.
— Я… я… — замялась Гермиона.
— Я… я… — передразнил её Малфой. — Ну, и нахрен мне это делать? Ты хоть представляешь, в какой кошмар он превратил мою жизнь?
— Знаю! — выкрикнула она.
— Нет, блять! Ты даже малейшей части этого не знаешь!
— Я думала, что ты готов сделать это ради отца!
— Причём тут отец? Мерлина ради, Грейнджер, что ты несёшь?
— Когда ты возродишь Волан-де-Морта, он освободит твоего отца… — начала Гермиона.
— Ну неужели у этого бреда начала появляться хоть какая-то ясность, — он потёр руками лицо. — А ты не подумала, что он сделает потом?
Гермиона молчала, опустив глаза.
«Он уничтожит всех, кто мне дорог».
