— Сначала он вышибет мозги твоему шрамоголовому другу, если они у него вообще есть. А следующей будешь ты… — его голос сорвался, и Гермиона подняла взгляд. — Ты думаешь, я бы сделал это, зная, что он
убьёт
тебя?
— Я не знаю, Драко, — честно ответила она. — Ты что-то скрываешь от меня. Я это чувствую. Просто скажи мне. Что ты тогда ищешь в Выручай-комнате? — в её голосе была мольба.
— Гермиона, я никогда! Слышишь?
никогда
не сделал бы что-то, что причинит тебе вред! — он приблизился к ней, осторожно беря её лицо в руки, стирая слёзы.
«Я даже не заметила, что плачу».
— Да и то, что ты говоришь, просто невозможно! Крестраж уничтожен, — уверенно сказал он.
— Мы не видели этого, — возразила Гермиона.
— Грейнджер,
я
видел. Видел, как диадема Кандиды упала в адский огонь и взорвалась, как вылетел тёмный силуэт и растворился в воздухе. Его уже не восстановить! — штормовые глаза прямо смотрели на неё.
«Он не врёт».
— Тогда… Ты просто хочешь найти часы? — осторожно спросила она.
— Да. Только часы! Верь мне. Я ни за что,
ни за что
, слышишь? Не стану воскрешать это исчадие ада. Как ты вообще могла такое подумать?
— Ты вёл себя странно. И мы нашли зацепку, но прошла целая неделя, а ты так ничего и не делаешь. Я подумала, что ты начал поиски один и что-то замышляешь, — оправдывалась она, всхлипывая.
— Прости. Прости меня. Давай сегодня после ужина вместе опросим приведений замка? Хорошо? — острые черты лица смягчились.
— Хорошо, — кивнула Гермиона, и он прижался к ней губами. — Почему ты не расскажешь маме о нас? — спросила она, наконец.
Этот вопрос мучал её, но она пыталась найти тысячи оправданий ему. Время шло. Всё становилось серьёзнее. И это начало появляться в голове слишком часто.
— Сейчас неподходящее время, — покачал головой он. — Она сходит с ума от переживаний за отца, а тут это…
— Я настолько не подхожу тебе? В их глазах я настолько…
— Не важно. Это не важно, — он отстранился.
— Это важно для меня, — возразила она.
— Что ты хочешь, а? Ей сейчас и так сложно. Думаешь, станет легче, если она узнает, что её сын
предатель крови
, который связался с грязно… — он замер, не договорив.
—
Грязнокровкой
, — закончила Гермиона, ощущая как едкая смесь обиды и оскорбления проползала по телу.
— Я не хотел этого говорить, — осторожно сказал слизеринец. — Правда.
— Но сказал, — голос звучал бесцветно.
— Гермиона, это не имеет для меня значения! Я люблю тебя несмотря ни на что, — горячо сказал он. — Твоя кровь… Я не думаю об этом.
«Целых два признания за день?»
«Несмотря ни на что? Несмотря на то, что маглорождённая? Ты считаешь это подвигом? Забыть о моей крови?»
— Значит, ты всё ещё считаешь, что чистокровные и маглорождённая чем-то отличаются? — она горько усмехнулась, сделав шаг назад. — Похоже, я вижу только то, что хочу видеть. Для тебя не имеет значения моя кровь? — она рассмеялась, но на глаза навернулись слёзы. — То есть ты делаешь мне одолжение, забыв о том, что я
грязнокровка
? Я думала, что этот бред, эта конченная пропаганда о крови и превосходстве ничего не значат для тебя!
— Когда дело касается тебя, это ничего не значит! Клянусь! — он терялся, борьба внутри него была так очевидна.
«Когда дело касается меня? А когда оно касается других, значит, да?»
— Если б ты не влюбился в меня… я всё ещё оставалась бы для тебя…
грязнокровкой
? — голос предательски дрожал.
Последовало молчание, которое только увеличивало пропасть, возникшую между ними.
— Я не буду тебе врать. Я не знаю, Грейнджер. Не знаю, — он закрыл глаза. — Это — тяжело. Я не могу так быстро поменяться. За пару месяцев не изменить то, что вбивалось в голову годами, то, что буквально было привито с молоком матери. Но я ведь стараюсь, — слизеринец упал на колени, обхватив голову руками. — Неужели ты не видишь?
Сердце больно сжалось, и Гермиона мгновенно пожалела, что завела этот разговор, что довела его до такого состояния.
«Он старается!»
«Не дави на него!»
«Ему тяжело! Больно! Это не так просто!»
«Вместе вы всё сможете!»
«И он делает прогресс. Не всё сразу, Грейнджер».
— Прости, — выдохнула она, присев перед ним.
Парень молча обнял её, зарывшись в густые кудри и вдыхая её запах.
— Мерлин… — выдохнул он.
— Эта карамель сведёт тебя с ума? — закончила за него Гермиона.
Парень горько рассмеялся в её волосы и крепче прижал к себе.
Зайдя в Большой Зал, Гермиона не увидела друга. Зато Джинни сидела за столом Гриффиндора и даже поздоровалась с Малфоем, выжимая натянутую улыбку.
— Гермиона! Вот держи! — протянул ей бутылёк Поттер, что буквально вбежал в зал с растрёпанными волосами и безумным взглядом.
— Боюсь даже спросить, что это, — сдержанно сказала Грейнджер, беря в руки стеклянную бутылочку.
— Это глоток Мандрагоры, зелье что рассеивает любые чары. Мадам Помфри сказала… — быстро объяснял друг, но девушка перебила его.
— Если я нахожусь под действием зелья любви, то после этого снадобья эффект должен сойти? — скептически изогнула бровь она.
— Да! — кивнул друг, переступая через скамейку и садясь напротив.
— В этом нет надобности. Я поговорила с Драко. Он
видел
