Судя по затуманившимся глазам Митусова, он уже примерял на себя звание первопроходца в области валяния или уборки снега. У супруги взгляд был немного подозрительный, она явно не полностью поверила моей пафосной речи. Ну не рассказывать же ей, что я немного знаю историю. Поэтому мне удалось предотвратить опалу Суворова и её муж не будет обласкан Павлом как надзиратель великого полководца. Невелика честь, как по мне. Даже если тебя сделают потом сенатором и дадут пару орденов.
А на следующее утро я слёг. Меня натурально покинули силы, как будто вышел воздух из пробитого шарика. Началось всё с высокой температуры, а далее я вообще начал периодически выключаться. Впадал в беспамятно, если выражаться языком этого времени. Вольф поил меня какими-то микстурами, когда я приходил в себя. Но никакой пользы они не приносили. Может моя небольшая командировка в это время закончилась, и пора возвращаться в своё? Или пора отправляться туда, где я должен был оказаться сразу после того, как меня сбила машина. Удар я получил сильный, ещё и в дерево влетел, по идее с таким травмами долго не живут.
Эпилог.
Очнулся утром в своей новгородской спальне. Вернее, просто проснулся и чувствую себя нормально. В комнате было светло, будто за окном не февраль в Новгороде, а июль в тропиках. Организм сигнализировал, что нужно освободить кишечник от плодов его жизнедеятельности. Аккуратно сел на кровати и начал искать взглядом тапки. В принципе, можно и босиком пройтись, в комнате тепло, просто привычка. Сунул ноги в недавно сделанные по моему заказу войлочные тапки «бабушкина радость». Встал на прикроватный коврик, меня слегка качнуло, аж в глазах потемнело. Облокотился на стоящий рядом с кроватью стул и пошёл в смежную комнату, где располагалась уборная.
Не знаю, сколько я провалялся, но тело затекло и меня слегка пошатывало. Сделал свои дела, вымыл лицо и вернулся в кровать и накрылся одеялом. Одежды на мне не было, под простынёй ощущалась какая-то плотная ткань, типа пелёнки, наверное. На полке перед зеркалом лежало несколько писем, перетянутых шнуром и большой бумажный свёрток. Тут в дверь кто-то сначала поскрёбся, а потом она начала медленно открываться. В проёме появилось заспанное лицо Первушина, которое тут же озарилось улыбкой.
– Очнулись, Ваше Высочество, – не то спросил, не то констатировал Иван и буквально влетел в комнату.
Следом забежал также улыбающийся Дугин, а за ним Некрасов с Ильиным. Приятно, чёрт возьми, что есть люди, которые искренне за тебя переживают. Чувствую, что сам начинаю улыбаться в ответ. Только у Ильина улыбка больше похожа на оскал, лицевые мышцы явно не знают, что это такое и выглядит он диковато.
Самый последний в спальню зашёл Вольф с учеником, который растолкал всех остальных и подошёл к кровати. Доктор сел на стул, поставил на столик свой чемоданчик и пристально посмотрел на меня.
– Судя по всему, чувствуете вы себя лучше. Жар спал ещё вчера, сегодня мы и ожидали улучшения. Как же вы всех испугали, Ваше Высочество, – произнёс Вольф, – Давайте я вас послушаю, но сразу рекомендую строгий постельный режим, до окончательного выздоровления.
– А сколько я пролежал?
– Три дня, Ваше Высочество, – чуть ли не прокричал Дугин, перебив Вольфа, который хотел ответить, – Прямо извелись все, ждали, когда вам станет лучше.
– Вот прямо-таки все извелись? – с улыбкой спрашиваю Петра.
– Так точно, – отвечает тот по-военному, – Посыльные от губернатора, полковника, городского головы почитай каждый час прибегают. А ещё от купцов, господа офицеры заходят и не только они. И от господ изобретателей и от помещиков, да и простые горожане подходят и у охраны спрашивают о вашем здоровье.
Не буду врать, но приятно слышать подобное. Не испытываю заблуждений по поводу людской натуры, но хочется верить, что хоть десятая часть людей волнуется искренне, а не из-за шкурного интереса.
– Как вы себя чувствуете? – прервал монолог Дугина доктор, перестав слушать меня через трубочку, – Шумов в грудине нет, пульс равномерный. Жара нет.
– Слабость и небольшая ломота в теле. Доктор, а что со мной произошло?
– Тогда три дня попрошу не покидать постель, пить чай с лимоном и вареньем. И поменьше посетителей, – произнёс Вольф, глядя на толпу, стоящую у двери. Там уже и Савва с Кузьмой появились, – А случился с вами упадок физических и эмоциональных сил. Ещё и простуда, которая стала причиной жара. Организм у вас молодой, но и он требует отдыха. И вы совсем забыли о травмах, которые были получены летом. А ушиб головы может сказаться и через несколько лет, уж поверьте моей практике.
– Учту ваши пожелания, доктор. Пётр, прикажи подать мне поесть, а то я голоден как волк, – обращаюсь к Дугину.
Народ сразу засуетился и начал выходить, судя по топоту, кто-то из слуг побежал на кухню.
В спальне остались Вольф, его ученик Макар и Дугин.
– Пётр, потом расскажешь, как обстоят дела. Вижу на столе письма, а рядом это то о чём я думаю?
– Так точно, Ваше Высочество. Это и есть первый номер газеты «Вести», – отрапортовал Дугин.
