– Я вам рассказала про свои опасения. Считаю, что они обоснованны. Англия наш союзник и главный торговый партнёр. Нельзя в такое тяжёлое время наживаться на беде наших друзей. Константин не просто опасен сам, он завоёвывает союзников. Многие люди при дворе внимательно слушают его речи. И я вам скажу, его речи по многим нраву. Если вы не видите угрозы в этом безумце, то я буду действовать сама.
1 декабря – 6 декабря 1796 года, Российская Империя, Царская дорога, Новгород.
Часть-1.
После возвращения в столицу всё слилось в какой-то непрекращающийся калейдоскоп. Картинки разные, но суть одна – кручусь как белка в колесе. Даже в прошлой жизни, когда у меня на работе были разного рода авралы, такие периоды случались не каждый месяц. Заседания в Сенате и коллегиях, приватные беседы, посещения Александра, составление плана дальнейших работ с Астафьевым, подготовка выпуска новой газеты. И всё это менее чем за десять дней. Далее уже привык, и стало полегче. Часть заседаний я посещать перестал, ввиду их абсолютной бесполезности. Но кулуарные беседы продолжал, и тайны из них никто не делал. Очень угнетал постоянный моральный пресс, что Павел взбрыкнёт и отошлёт меня куда подальше, чтобы не мутил воду. И такие предпосылки у него были. Стукачей и прочих «доброжелателей» хватало, один мерзкий Кутайсов чего стоил. В результате всё равно пришлось собираться в Новгород раньше, чем я запланировал. Потому что следующую неделю я провёл ещё более активно, продолжая воздействовать на умы дворян, и превысил свой лимит доверия у Павла.
Первой причиной неудовольствия моим поведением стало то, что я заступился за Лизу. Оказывается, поводом её недомогания была не только смерть Екатерины. Случайно или по доброте душевной, она вмешалась в интригу со сватовством шведского короля. Вроде как она предложила юному Густаву в качестве невесты свою младшую сестру. А сватовство к Александре Павловне, моей сестре, не было оформлено юридически. Все понимали, что причиной разрыва со шведами был вопрос веры и интриги третьих стран, плюс недоработки дипломатов. Но Павлу и моей здешней матери нужен был крайний. Мария Фёдоровна всегда плохо относилась к невестке, грех было не воспользоваться таким удобным поводом. Александр, как оказалось, уже в открытую начал жить с этой коровой Марией Нарышкиной. Ещё и не удосужился заступиться за Лизу. Я всё понимаю, нравится тебе другая женщина, с кем не бывает, хотя выбор очень сомнительный. Но надо соблюдать какие-то приличия и не унижать законную супругу. К тому же бросить её в такой момент, граничит с подлостью. Александр всегда отличался двойственностью натуры, переходящей в двуличность, но всему есть предел.
Я высказал свои претензии, как ему, так и Павлу. С братом разговор был короткий и жёсткий. Он не ожидал от меня такой реакции. Не знаю, насколько сильно Александр обиделся, но два дня мы не разговаривали. С отцом применил иную тактику. Надавил на его рыцарские чувства, на молодость провинившейся и то, что мы, как семья должны быть монолитом в такое трудное время. Отдавать кого-то на потеху придворной стае признак нашей слабости. Что там закрутилось у него в голове я не в курсе, наверняка вспомнил, как над ним годами надсмехались с подачи Екатерины. Но после нашего разговора, с Лизой он стал вести себя исключительно любезно и ласково. Двор сразу почувствовал перемены, и сплетни с насмешками прекратились вмиг. Женский актив нашего фонда, а особенно Юля с Шаховской быстро поняли, кто стал причиной изменений в отношении Павла к невестке. Мой рейтинг среди актива вырос ещё на несколько пунктов. Но у других участников травли Лизы, было иное настроение, в том числе у Марии Фёдоровны. Значит, очернение меня перед Павлом будет только расти.
Второй причиной был мой разговор с Алексеем Орловым и то, что я убедил его остаться в России. Павел понимал, мою правоту, но не мог переступить через свою ненависть к одному из убийц своего отца. Ещё попы подсуетились и пожаловались на деятельность Головиной, которая вроде как действовала с моей подачи.
– Константин, я всё более сомневаюсь в том, что доверил тебе право заседать в Сенате. Твои последние поступки меня настораживают. Объясни, о чём ты разговаривал с графом Орловым[60]? – так Павел начал разговор, вызвав меня опять чуть ли не ночью.
– Отец, я буду откровенен. Вы имеете полное право ненавидеть графа. При этом нельзя не признать, что он не какой-нибудь паразит и придворный бездельник, а человек, который многое сделал для России. Да, он в отставке, но еще способен на многое.
– И на что же он способен? – спросил Павел, судя по тону, он начал злиться.
– Вы знаете, каким капиталом располагает граф?
– Меня смущает, что ты так много говоришь о деньгах. Богатство графа известно всем и я ни в коей мере на него не претендую. Но он должен был испытать всё унижение, на которое я его обрёк при похоронах моего батюшки, – произнёс Павел и вскочил со стула.
