Когда будущий редактор все это успел написать, не знаю, вроде постоянно был с нами, может, ночами работал. Хотя с ним приехал секретарь, наверняка он и делал основную работу. Еще по совету наших дам решили написать отдельную статью по новым правилам шашек. Там же будет описание женских нарядов для катания и игры в петанк. Мне его никто не показывал, даже изображения скрывали заговорщицы. Судя по хитрым лицам Лизы, Юли и Шаховской, готовилась какая-то провокация. Но это их женское дело, надеюсь, что рамки приличий они не переступят. В итоге правила для шашек, описание лыж, коньков, платья для петанка выйдут отдельным приложением. По совету Браницкой решили, что необходимо еще приложение, посвященное детским конкурсам. Меня особо попросили напечатать стишки и шутки-прибаутки, которые произносил Дед Мороз. Мы и так планировали детское приложение, но позже. Значит, придется загрузить Новикова дополнительной работой. Я сам тоже кое-что напишу, типа коротких сказок и историй. Для себя решил добавить еще немного рекламы, описание нового канцелярского набора, а также указать на последней полосе адрес лавки, вернее уже магазина Астафьева с нашей продукцией. В самом конце обсуждения Головина предложила написать заметку о посещении Свято-Юрьева монастыря и его историю. Все присутствующие одобрили эту затею.
Составлению первого номера нашей газеты посвятили почти целый день. Прерывались только на обед. Вечером же нас ждал музыкальный вечер, который организовала Митусова и местные фанаты музыки. Фортепьяно и оркестр я воспринял нормально. Но опера, или что здесь понимают под ней, в исполнении какого-то жеманного типа педерастического вида и толстой тетки, вызвала откровенно негативную реакцию. Об этом меня после окончания концерта спросила Митусова.
– Константин Павлович, – начала она, когда мы сидели в гостиной и пили чай, – вы не любите музыку и пение?
– Я люблю музыку, правда, немного иного рода. Мне ближе военные марши. – После этих слов все присутствующие заулыбались. – А вот по опере я в сомнениях. Зачем мне слушать жуткие вопли на итальянском или французском языке?
Александр начал смеяться, в чем его поддержали Васильчиков и Фитцнер. Остальные же отреагировали по-разному. Особо были возмущены Юля и Головина, как большие любители оперы.
– Объяснюсь, дабы меня не приняли за невежду. Я живу в России. Говорю и думаю на русском. И хочу слышать песни тоже на родном языке. И это касается не только оперы, но и театра. Все эти надуманные эмоции и чувства, выдавливаемые, как дерьмо при запоре, да еще на французском, просто ужасны. – После такого сравнения Александр уже откровенно ржал, его поддержали все мужчины.
Но женская часть почему-то не веселилась, кроме Митусовой с Браницкой, которые с трудом сдерживали смех. Молодежь была искренне возмущена.
– Складывается впечатление, что кроме Мольера[59], Реньяра[60]и немного Сумарокова, в театрах нет другого репертуара. Про стиль актерской игры я уже сказал. Опера вообще для меня дикость. У нас огромная страна, с разными наречиями и историей. Неужели нет песен на великорусском, малорусском или белорусском языке?
– Но ведь это простонародная и мужицкая культура. Вы еще предложите брать пример со скоморохов, – это Головина вдруг вспомнила, что она бывший адепт европейской культуры.
– Уважаемая Варвара Николаевна, если мы будем продолжать делить людей на простонародных и высокородных, то лет через пятьдесят-семьдесят в стране действительно будут жить два абсолютно разных народа. А с учетом того, что ваша культура к русской не имеет никакого отношения, то именно дворяне станут в своей собственной стране инородным телом. Пока простой народ темен и неграмотен, а буржуазии как таковой нет, это неопасно. Но по мере возрастания самосознания простых людей, а также влияния купцов, промышленников и банкиров, инородное тело просто станет лишним. Его просто удалят и выкинут на свалку истории. Пример таких событий вы сейчас можете наблюдать во Франции. Но боюсь, что в случае России казнью нескольких тысяч человек дело не ограничится. Наших потомков просто уничтожат физически, и сбежать удастся единицам. Мужиков банально больше, чем дворян, в сотни раз. Это будет нескоро. Но чем больше мы будем считать свой народ говорящими животными, а о собственную культуру вытирать ноги, общаясь между собой на французском, копируя, как обезьянки, все, что идет из Европы, тем ближе этот самый Судный день.
Народ перестал смеяться и улыбаться. Все молча смотрели на меня. Что-то Остапа понесло. Не отошел я еще от сна и нервничаю, вот опять утратил контроль. Но нужно закончить свою речь на более позитивной нотке.
