- И что смотришь?
- Ничего не смотрю. Это как фон, как сигнал, что мир ещё существует.
Ольга повела рукой.
- Как видишь, в этом можно убедиться и другим способом.
- Но это иной мир.
- Что правда, то правда. Уверяю, он не хуже. Даже лучше.
Она не сказала, что однажды оконфузилась сама пред собой:
встав поутру и распахнув окно в палисадник, вдруг исвольио воскликнула с тоской: «Опять зелёная трава!» Какой-то рудимент памяти, сформированной в городе, безотчётно затосковал по асфальту, стенам каменных домов и потоку автомашин.
- не понимаю, откуда берутся такие фантазии - жить в захолустье, в дикости, без общения с нормальными людьми? - скривила губы московская подруга,
Ольга взорвалась:
- Если не понимаешь, зачем приехала? Нет, ты скажи мне: зачем ты приехала?! Кто тебя звал? Что за дурная манера — лезть в душу!
Светик молчала. Но Ляля была сё подругой уже больше тридцати лет, и, за исключением нескольких щекотливых вопросов любовного треугольника, они доверяли друг другу. Поэтому Света призналась:
- С тоски приехала.
Казалось, удивить Ольгу сильнее было трудно.
- Тоска? У тебя?!
не могла же Светик сказать напрямую, что хотела вместе с удовлетворением инстинкта материнской заботы о ближнем удовлетворить любопытство. Да не простое — важно знать, угрожает ли се семейной жизни новая агрессия со стороны подруги или она прочно закрепилась на новом месте. Это была правда, хотя и не очень красивая. Однако дело обстояло сложнее: Светик неожиданно проговорилась о той, другой правде, которую она чувствовала, но о которой не хватало досуга поразмыслить.
Она утвердительно кивнула головой:
- Да, представь, настоящая тоска. Ну, добилась я должности начальника отдела. Удачная карьера, денег больше, чем могу потратить. А оглянешься — вспомнить нечего, одна суета и купюры даже во сне мелькают. Ромка весь день на диване валяется, дети летом сиднем сидят в городе — мне некогда с дачей возиться, а ему лень. Отправить их одних в какой-нибудь лагерь, санаторий боязно, да они ещё все разновозрастные, потом вместе не соберёшь. У тебя тут воздух - ножом резать можно, аж зависть берёт.
- Ну, если это намёк, то извини, я за ними присматривать не возьмусь. У меня другие проблемы. Хочешь, сама на постоянное жительство переезжай. Домов пустых — с десяток на выбор,
- Фу! До такой степени я ещё не обвалилась.
- Вот видишь. Вся твоя зависть - одно лукавство.
- Зависть — может быть. А почему бы и нет? Где справедливость? Кто это так определил, что ты счастлива, а я счастье себе только придумываю?
- У меня больше никакого счастья нет.
- Но ведь было? А у меня и не было никогда. Жизнь, которой я живу, которую единственно знаю и к которой привыкла, как к собственной коже, вдруг перестала меня устраивать. Поэтому, как только появляется время для раздумий, я тотчас начинаю что- нибудь делать, чтобы мысли крамольные не лезли.
- Тут могут быть две причины: или жизнь говно, или живешь не по правде. Хотя последнее к тебе вряд ли применимо.
Светик зарделась от похвалы и сказала самокритично:
- Я стараюсь делать добро, но собственные ощущения не всегда могут совпадать с реальностью. Ведь так?
- Не так. Они никогда не совпадают. Каждый думает о себе лучше, чем он есть для других, Это естественно и не значит, что человек плох.
Светик задумалась. С подругой всегда интересно, хотя мыслит спорно. Бедняжка, здесь ей поговорить не с кем, И гостья спросила, позабыв, что Ольга на дух не переносит жалости:
- Скучно тебе среди неграмотных старух?
- Ну что ты! Они последние носительницы родового опыта. Потом, у меня жених молодой, хоть и придурок, а с крысами мы дискуссии разводим.
Света подумала, что ослышалась.
- С кем?
- С крысами. Между прочим, они добрее людей. Спроси у Ромки, какая у него была в детстве любимая игрушка?
Похоже, подруга совсем рехнулась. Всё-таки инеульт, хоть и транзиторный, не насморк. Можно ли беседовать с крысами? И добрая женщина переменила тему.
- Я взяла на три дня отпуск. Хочешь останусь, помогу. Генеральную уборку сделаю. Я все умею, жизнь научила.
- Ну ты прямо мать Тереза. Горшки готова за мной выносить. Нет, помощи не требуется. Я привезла сюда свои скелеты, чтобы захоронить собственноручно. Пойдём на крыльцо, подышим перед сном свежим воздухом. Небо увидишь настоящее, без проводов и фонарей.
Светик сначала испугалась непривычной для горожанина тишины и кромешной тьмы, потом глаза пригляделись и стали различать звёзды.
- А луна где?
- Спит. Красиво тут?
- Ничего.
- Завтра, спозаранку, после утренней дойки сходим вместе к Марии Спиридоновне за молоком. Потом, если дождя не будет, уедешь.
- А если дождь? — испугалась Света.
- Тогда застрянешь,
- Надолго?
- Навсегда,
- О, Господи!
- Да успокойся, видишь, как вызвездило? И перистых облаков днём не было, — тоном превосходства сказала Ольга. - не пойдёт дождь. Пошли спать.
На другой день, снаряжая подругу в путь, она дала ей авоську духовитой антоновки, которой регулярно снабжал будущую жену Максимка, лукошко домашних яиц и трехлитровый баллон парного молока.
- Как раз сметанку и привезёшь, своих натуральным продуктом побалуешь.
