Ляля постучалась в дом, во дворе которого висело белье - значит кто-то есть. Внутри прибрано, но пахло нежилым. Старая хозяйка, несмотря на летнюю погоду одетая в телогрейку и глухо повязанная платком, сидела у маленького оконца, подперев щёку рукой, и без выражения глядела на пустую улицу.
Незваная гостья поздоровалась, представилась. Сказала вежливо, даже с непривычки немного заискивающе:
- Нет ли тут кого - за деньги в избе прибраться? Да и тараканов вывести, я тараканов боюсь панически.
- А мышей? — спросила старуха, следуя неведомыми путями собственных мыслей.
- Мышей не боюсь.
К мышам Ляля действительно относилась почти с нежностью: в детстве отец читал ей сказку, где кошка нанялась к мышатам няней, и пока мама-мышка ходила по делам, съела беззащитных малышей. Сказка вызывала бурю эмоций и жалость к мышатам. Любимой игрушкой была подаренная Ромой большая бархатная мышь.
- Тараканы разве мешают? - подивилась старуха. - Правда, маманя моя их не жаловала и часто тараканичала.
- Это как?
- А просто. Зимой вся семья на неделю перебиралась к родным или соседям, а двери и окна открывали. Изба вымораживалась вместе с насекомыми, одни клопы оставались, этих только паяльной лампой достанешь. Твои дед с бабкой в зиму померли? Так? С тех пор никто печь не топил, а мороз в этом годе стоял за тридцать. Так что тараканов там нет, не беспокойся.
- А крышу починить? - не отставала Ляля.
- На это у нас охотников ис найдешь. Старики почти все вымерли, остатние давно своего часу ждут. Ты лучше в Фиме по- спрашай.
Ляля не стала загонять машину во двор, только прогулялась по заросшему сорняками саду, открыла настежь окна — в доме пахло плесенью и было знобко от сырости. Потом сразу подалась в близлежащее село, где, щедро заплатив, договорилась с администрацией оформить нужные бумаги в один день — обещали к вечеру, в крайности завтра до обеда. Возвращаться в Филькино Ляле не хотелось, и она решила сходить на кладбище, отдать дань — чему, не знала, никаких чувств к неизвестным бабкам и дедкам не испытывала - ну, значит, дань традиции. Она напомнила председателю сельсовета, что мать переводила сюда деньги на похороны и на могильный крест.
Тот поморщился.
- Крестов мы не ставим, только железные пирамидки со звездами, Может, и был перевод. Да как теперь узнать? Бухгалтер уволился. Актив собирать, так неделя пройдёт, да и не полагается - причина мелкая.
- А Большаковы? Они местные. И семья была многодетная.
- Таких я вообще не помню. У стариков спросите, хотя тоже ие факт. Тут ведь многих революция с корнем из нашей землицы повыдёргивала: кого арестовали, кто сам драпанул, а кого в Сибирь сослали. Где их могилы? Страна большая.
Время шло к обеду, Ляля только и успела, что купить в сельмаге до закрытия бутылку кефира и слойку с повидлом. Села на скамейку, поела с аппетитом на свежем воздухе, но до назначенного делопроизводителем времени ещё далеко. Она бесцельно пошла вдоль широкой улицы и уже собиралась возвращаться, когда увидела в стороне погост. «Ну вот, — подумала Ляля, - а говорят, мистики нет. Или ноги порой умнее головы?»
Неподалеку стояло неказистое строение: будка ли сторожа, отхожее место, контора? Не понять. Но маленькое окошко склоняло все- таки к последнему соображению. Ольга вошла и увидела за тумбой от канцелярского стола согбенного старика, смолившего очередную вонючую папироску возле конеервной банки, полной окурков.
- Здесь можно узнать о старом захоронении? - спросила гостья, забыв, как требовали того деревенские приличия, поздороваться.
- Здравствуйте, милая, - старичок без укора вопросительно уставился на городскую посетительницу.
- Где могилы Чеботарёвых?
- Чеботарёвых? - повторил старик и закашлялся.
Вытерев глаза и рот мятым грязным платком, сказал:
- Не знаю. Всех запомнить нельзя. Вот раньше тут часовня стояла, при ней монах жил, тот точно знал и сам показывал. Советская власть часовню велела снести, а попика мимоходом прибили, чтобы людей Богом не смущал. Теперь порядка мало. Мне зарплату не платят, я тут от скуки сижу, хотя и на должности сторожа. Только чего покойников сторожить? У нас не город, цветы с могил не воруют. Дачники рассказывали, в Москве, в крематории из гробов цветы вынимают и продают. Называется цветочная мафия. Слыхала?
- Не знаю, теперь всё продают, — отмахнулась Ляля и вернулась к своей теме. — Вы же регистрируете захоронения? Номера присваиваете?
- Ну, вроде. - Сторож вынул из тумбы потрепанную амбарную книгу. - Только нужно точно знать дату, иначе не найти. Старые бумаги вообще крысы поели.
- А могилы Большаковых?
- В каком годе умерли?
- Не знаю. Давно. От эпидемии тифа.
Сторож неодобрительно покрутил головой:
- Чего же от меня хотите, если сами своих кровных не помните? А тифа у нас отродясь не было. Вы погуляйте по правому краю, который заселялся раньше. Может, кого встретите.
Они вместе вышли на крыльцо из двух ступенек, и старик махнул цигаркой куда-то в сторону.
