— Решил вот навестить старых коллег. Чай не чужие люди. Столько вместе всего пережили. А теперь вот новая напасть ковид. Мало ли чего. Решил проведать
Брейнер недоверчиво молчал. Богданов наморщил лоб:
— Сначала о долгах. Тамара Михайловна ведь передала вам ваш фолиант Брема?
Алексей согласно кивнул головой. Леонид Михайлович облегченно вздохнул:
— Ну вот. Камень с души упал. Дальше. Как там мои муравьи? Не загнулись?
На этот раз Брейнер выдавил из себя:
— С муравьями все нормально. Живы. Правда с триггерной социализацией пока сложности.
Тамара Михайловна замяла окурок в банке:
— Ну, я пока чайник поставлю.
Богданов радостно глядя на Алексея взмахнул рукой:
— Действительно, чего мы на ходу-то беседуем. Сейчас под чаек неспеша и поговорим. Как Алексей? Просветите меня о том, как расцветает зарубежная наука.
Глаза Брейнера забегали:
— Я сейчас, только кое-что доделаю.
— Ну, догоняйте Алексей.
Когда Богданов вошел в кабинет Тамары Михайловны, та убедившись что он один без Брейнера, со злорадством заговорила:
— Ну нагнал ты на него страха. Я думала он со страха обделается.
Богданов недовольно поморщился:
— Ой да ладно. У каждого своя судьба. У каждого по разному складывается. Иногда вопреки нашим желаниям.
— Добренький ты Леонид Михайлович.
— А что я должен был на него собак спустить? А толку? Да и настроение не то. Знаешь Тамара, а я где-то даже рад, что меня отсюда выперли. Не случись всего этого, сидел бы сейчас здесь, коптил небо в ожидании неизвестно чего. Все что не делается все к лучшему.
— Что неплохо устроился?
— Да как тебе сказать? Не хочу бога гневить. В общем живу нескучно. Не бедствую.
— Может и меня к себе пристроишь?
Богданов сочувственно буркнул:
— Что зажимают?
Тамара Михайловна наклонила голову к плечу и поморщилась. Дверь открылась и бочком в нее скромно протиснулся Брейнер. В руках он держал небольшую коробочку.
Богданов про себя отметил, что приливов щедрости за Брейнером ранее не наблюдалось. Тем не мене коробочка оказалась с конфетами. Тамара Михайловна оживилась:
— Конфеты нам не помешают. Как-то вы задержались Алексей. Чай уже стал стынуть.
Богданов с энтузиазмом начал:
— Ну рассказывайте, что творится за просторами Родины?
— Начал он свой рассказ Брейнер с оправданий:
— Вы не держите на меня зла Леонид Михайлович.
Богданов вздернул брови:
— Что вы, что вы, Алексей. Даже в голову не приходило.
Брейнер смущенно продолжил:
— Понимаете, Леонид Михайлович, мне сказали, что вы наотрез отказались ехать во Францию. А необходимо было координировать работы. С другой стороны это правильно. Кто-то ведь должен был здесь продолжать работы. А это было только вам по плечу.
Алексей смущенно замялся. Богданов его попытался подбодрить:
— Перестаньте себя корить понапрасну. Лучше расскажите как там у них. А то мы кормимся только слухами. А тут представилась возможность все узнать из первых рук.
Алексей судорожно сцепил ладони рук и поднял виноватые глаза на Богданова:
— Ну что сказать. Организовано у них все здорово. Аппаратура по последнему слову техники. Просторные лаборатории.
Богданов сдвинул брови к переносице:
— Меня вот интересует. Их газоанализаторы лучше моих?
Глаза Брейнера стали совсем виноватыми:
— Вы не обижайтесь Леонид Михайлович. Их аппаратура значительно современней нашей. Их газоанализаторы немного габаритней вашего, но с огромными функциональными возможностями, а главное с широким пользовательским интерфейсом. Но скажу вам откровенно. Бариньи очень высоко оценил вашу работу. А он ведь светило и матерый ученый.
Правда поначалу у нас с ним вышла заминка с генной модификацией муравьев. Но потом все благополучно завершилось.
Богданов отхлебнул чай и благосклонно посматривал на своего бывшего коллегу.
Восторги Алексея относительно Бариньи, его сотрудников, и условий их работы продолжились. Когда наконец Брейнер перестал восхищенно фонтанировать, Леонид Михайлович как бы между делом поинтересовался:
— А у Бориса как дела сложились?
Брейнер сразу сник:
— Борис остался во Франции. Думаю навсегда остался.
В голосе Брейнера зазвучали оправдательные нотки:
— Ну он не был связан обязательствами, как я. Ему предложили еще поработать. Он согласился. У него там образовалась хорошая перспектива.
Богданов кивнул головой:
— Понятно. Теперь-то все не так как раньше. Невозвращенец. Клеймо. Теперь можно. Вольный художник и все дела. Не возбраняется. Чем он теперь занимается? Муравьиными фермами?
Глаза Брейнера забегали:
— Он занялся проблемами технического характера. Это на западе более перспективно.
Лицо Богданова посерьезнело:
— Вот как? Хотя… Почему бы и нет. Он малый предприимчивый, гибкий. Ну а ваши дела, Алексей, как складываются после возвращения в родные пенаты?
Лицо Брейнера осветила радостная улыбка:
— Продолжаю ваше дело. Думаю муравьи нам еще преподнесут много приятных сюрпризов.
Богданов спохватился:
— Про презенты-то я и забыл.
Леонид Михайлович расстегнул свою сумку и стал выкладывать на стол разовые маски.
Тамара Михайловна усмехнулась:
— Ты что, Леонид Михайлович, волонтером заделался?
Богданов смущенно вздохнул:
— Что-то вроде того.
