— Не бросайте меня одну. Скорая приедет, учуют, что я выпила, и не повезет.
Богданов растерянно запричитал:
— Ну как не повезут? Они обязаны. А вдруг у вас закрытый перелом.
Девушка пустилась в рев, жалобно приговаривая:
— Не бросайте меня здесь одну. Я здесь случайно оказалась. Я от подруги шла с дня рождения, я даже не знаю, где я сейчас нахожусь.
Богданов все больше приходил в растерянность:
— Ну, давайте поднимемся ко мне.
Девушка подняла на него заплаканные глаза:
— А вы мне ничего плохого не сделаете?
— Да что я вам могу плохого сделать? Зачем?
— Кто вас мужиков знает. У вас у всех одно на уме.
Но, вопреки развитой ей же логики, протянула Богданову руку:
— Ну, ладно, пошли. Что еще остается.
Богданов попытался ее утешить:
— Нам только до лифта дойти. А там уже проще.
Кое-как они доковыляли до лифта. Леонид Михайлович устало выдохнул воздух, вытер рукой пот со лба и нажал кнопку своего этажа.
В квартире Богданов осторожно усадил девушку в прихожей на скамейку и нагнулся, чтобы осмотреть ее ногу. Он расстегнул молнию на сапоге, и попытался его снять. Его гостья резко вскрикнула:
— Ой, больно. Осторожней можешь?
Богданов виновато выдохнул:
— Извините, буду осторожней.
Когда сапог был снят, Леонид Михайлович стал осторожно ощупывать лодыжку гостьи.
Она тут же с подозрением поинтересовалась:
— Ты что, доктор?
Богданов хмуро буркнул:
— Можно сказать и так. В анатомии кое-чего смыслю.
Он продолжил осмотр ноги, осторожно пальпируя ступню и лодыжку. Девушка от его нажатий дергалась, вздрагивала и вскрикивала. Но, в ее движениях и голосе чувствовалась притворство.
Богданов успокоено констатировал:
— Ничего страшного. Гематомы нет. Сейчас смажем троксевазином и сделаем повязку. Сидите. Я сейчас.
Пока Леонид Михайлович направился на кухню, девушка, ерзая на сидении, с интересом рассматривала прихожую, и попыталась заглянуть через дверь прихожей в комнату. Она быстро придвинула к себе дипломат Богданова, и осторожно попробовала открыть его застежки. Они не поддавались. Заслышав шаги Леонида Михайловича, он быстро отодвинула дипломат здоровой ногой.
Богданов остановился напротив девушки с тюбиком геля и эластичным бинтом в руках. Колготки девушки привели его в замешательство, они мешали нанесению троксевазина. Та в свою очередь воззрилась на него:
— Что еще?
— Да ничего. Как ногу мазать? Чулки мешают. Придется троксевазин отложить до лучших времен.
Леонид Михайлович сунул тюбик в карман и принялся за перевязку ноги. Тугую повязку Богданов наложил быстро и умело. Он поднялся с колен, натужно фыркнул и подвел итог:
— Теперь можно заняться каблуком.
Богданов сконфуженно посмотрел в лицо своей неожиданной знакомой:
— Может чаю или кофе?
Девушка нахмурилась и недовольно буркнула:
— Лучше, кофе.
Они доковыляли до кухни. Кофе-машина Филипс натужно зарычала и нацедила чашку ароматного кофе. Кофе Богданов любил. Настоящий кофе, а не растворимый, и однажды не смог отказать себе в удовольствии обзавестись дорогим агрегатом. Тем более, что на этот агрегат была акция скидкок в интернете. Потом он пробил еще одну дыру в своем бюджете, купив килограмм одного из лучших сортов кофе. Чашку он осторожно поставил на стол перед гостьей, а сам сосредоточился на ремонте каблука. Ремонтировал он обувь гостьи споро, и аккуратно. Все говорило о том, что с любым инструментом он на ты. Его гостья тем временем изучала интерьер его кухни. Вскоре она вслух удовлетворенно вынесла утешительный для самолюбия хозяина вердикт:
— А у тебя здесь прикольно.
Богданов мельком глянул на ее успокоенное лицо с подтеками туши на щеках и улыбнулся. Почуяв подвох в его улыбке, гостья достала и своей сумочки пудреницу с зеркальцем и начала прихорашиваться. Придирчиво осмотрев свое лицо, она снова перешла к осмотру кухни. Ее настроение заметно улучшилось. Она непринужденно стала крутить головой, рассматривая обстановку кухни. Внимание гостьи привлек лист ватмана у нее за головой. На ватмане хаотично были наклеены разноцветные стикеры с надписями, из-за чего он напоминал лоскутный коврик с причудливым узором. Надписи на стикерах не носили никакого конкретного смысла. Богданов их писал по наитию, под воздействием потока сознания. Истинное назначение листа заключалось в том, чтобы закрывать обзор скрытой видеокамеры. Она ткнула пальцем в лист и восторженно заверещала:
— Это что? Абстрактная картина? Здорово. Сам сделал?
Богданов покосился на лист и самодовольно буркнул:
— Сам.
— Красиво. Сейчас такое в тренде. У меня один знакомый тоже абстракционизмом увлекается. У него тоже есть абстрактные картины. Только он их по феншую развешивает. А у тебя она не по феншую висит.
Богданов сосредоточенно рассматривал содержимое коробки с шурупами, прикидывая какие следует использовать для крепления каблука к подошве сапога. Краем уха он слушал болтовню гостьи. Та стала проявлять инициативу. Она встала со своего места и стала откреплять лист от книжной полки, к которой он был приклеен скотчем. Гостья уверенным голосом продолжила:
— Эту картину надо повесить там, на стене, под кухонной полкой. Тогда все будет по феншую.
