– Так всегда. – Нэнси открыл дверь и вошел. Встал на пороге, заслонив собой проход. – Люди живут в красивейших местах и совершенно ими не интересуются. Если бы я жил в таком красивом месте как Портленд, я бы каждый кирпичик там знал.
– Может, все же дашь мне интервью? – Спросил у него Тони, оглядев полумрак номера. – Мне бы очень хотелось узнать, как ты оказался здесь.
Нэнси прислонился виском к дверному косяку. Задумчиво провел указательным пальцем по груди Тони.
– Девчонки там тебе поручения за исповедь дают, верно? – Спросил, помолчав, Нэнси.
– Да. – Журналист кивнул, ободренный вопросом. – Проси, что хочешь. Все достану.
– А ты на чем сюда приехал? На автобусе? – Палец все еще исследовал его грудь. Поднялся выше на ключицу, провел по выступающей кости. Тони почувствовал мурашки от этих легких прикосновений.
– Нет, у меня авто свое, личное. – Не без хвастовства сказал он, сглотнув легкое возбуждение. – Шевроле Кавалер, с откидным верхом.
– Да что ты говоришь!.. – Нэнси улыбнулся, скользнув рукой вверх по его шее за ухо. Потянул мочку. – Свозишь меня в Сан-Франциско?
– Куда? – Возбуждение как рукой сняло. Нэнси засмеялся, затем прикусил нижнюю губу.
– Испугался?
– Н-нет. – Тони запустил пятерню в волосы, размышляя. – Далековато будет. Тебя отпустят? Там ведь… черт, наверное, двести с лишним миль. Часов пять пути, не меньше.
– С мамой Дорой я договорюсь. – Нэнси подмигнул. – Я у нее на особом счету в отличие от других девчонок. Есть некоторые поблажки… Но только мне нужно точно знать, что ты сдержишь слово. – Он посмотрел на Тони внимательно. Его глаза как будто дрожали огоньками в полумраке номера. – Так свозишь? На пару дней.
Размышлять было некогда, а близость Нэнси бередила мысли. Поэтому Тони кивнул.
– Конечно, можешь на меня рассчитывать. Только времени у нас немного. Я планировал всего на несколько дней здесь…
Нэнси легкой тенью скользнул к нему, едва дотронувшись кончиками губ до его щеки. Потом так же быстро отстранился.
– Спасибо. – Он улыбнулся. Взялся за дверную ручку, готовясь закрыть дверь. – Увидимся, Тони.
Тони постоял еще пару минут за дверью, приходя в себя после разговора. Зачем он согласился? Его командировочных и так едва хватает на то, чтобы прожить тут всего пару дней, а затем вернуться обратно. И уж тем более в расходы не включены путешествия в компании трансвестита на побережье Тихого океана. Пусть и такого чарующего, неземного, шального, странного, как будто бы даже не от этого мира.
Он повернулся, чтобы вернуться к себе в номер, но зачем-то стал спускаться по лестнице вниз. Осознал себя только возле стойки ресепшена, где дремала одна из девиц, временно подменявших ночного администратора.
– Гм, простите. – Тони постучал по прилавку. Девушка с выжженными белыми волосами вздрогнула, мгновенно выпрямившись. – Будьте добры, телефон. Мне нужно позвонить. У вас же есть межгород?
– Я не хотела вообще разговаривать. – Призналась худая девушка, Эбигейл, на следующий день в интервью Тони. Они сидели в кафе на территории мотеля, спасаясь от палящего солнца снаружи. Было три часа дня. – Но Нэнси мне сказала, что у тебя есть машина, и что ты можешь выполнить мою просьбу… правда выполнишь?
– Да. Люси вот подвязки привез сегодня с утра. – Тони широко улыбнулся. Эбигейл была похожа на серую, маленькую птичку: узкие, хрупкие плечи, руки, все сплошь в плетеных фенечках, ножки-спички. Ее знобило, она куталась в широкую шаль, несмотря на окружающую духоту.
– У меня другая просьба, посерьезнее… подвязок. – Эбигейл серьезно взглянула на журналиста. – Выполнишь?
– Смотря, что ты хочешь. – После вчерашнего обещания с Сан-Франциско Тони решил сбавить немного обороты. Не хотелось отправляться на край земли искать, в какое место бьет радуга.
Эбигейл пригнулась к столу, как будто их могли подслушать. Нервно почесала шею.
– Мне нужно дочку забрать, Сесилию. – Сказала она негромко. – Сегодня в пять ее привезут в Спаркс. Я должна буду ее забрать. Но мама Дора меня ни за что не отпустит одну. А с тобой, может быть, отпустит. Отвезешь?
– Эм, да, почему бы и нет? – Тони кивнул, наливая кофе. Эбигейл робко подставила свою кружку под черную ароматную струю. – Из лагеря, что ли, возвращается?
– Прости? – Эбигейл обхватила кружку руками, стараясь согреться.
– Я сказал, из лагеря, что ли, возвращается? На отдых ездила? – Немного громче повторил Тони. У Эбигейл было худое, бледное, изможденное лицо. Синяки под глазами. Не верилось, что кто-то может покупать ее на час или на ночь.
– Нет. – Она покачала головой, стыдливо отведя взгляд. – Сисси… ее бабушка с дедушкой воспитывали и содержали. Год. А теперь… моя очередь теперь.
Тони посмотрел на ее бледную улыбку. Эбигейл вытянула под столом ноги, пытаясь устроиться на стуле. В ней была какая-то ломанная нервозность, подавляемая лихорадка. Он не мог понять, с чем это связано.
– Сколько дочке лет? Большая уже? – Чтобы как-то снять напряжение, решил расспросить журналист. Лицо Эбигейл посветлело при мысли о дочери.
– Ей четыре. Она еще совсем малышка.
