– Я думала, она ваш друг. Она сказала, близкий друг. Гидеон стиснул зубы.
– Да... нет... это уже кончилось. Черт побери, Пруденс, я пришел не для того, чтобы спорить с вами! Вы невинная девушка. Поэтому поверьте мне на слово, миссис Краудер и ей подобные – неподходящая для вас компания. Куда вы идете?
Прищурившись от возмущения, она попыталась прошмыгнуть мимо него. Он загородил ей дорогу.
Пруденс сердито толкнула его в грудь.
– Я ухожу! Поскольку миссис Краудер и ее друзья – неподходящая для меня компания, разве к вам это не относится, лорд Каррадайс? Ведь вы ее близкий друг! Значит, вы еще менее подходящая компания! И... – Она решительно толкнула его маленькими кулачками в грудь. – Я ухожу! Во всяком случае, пытаюсь!
Гидеон смотрел на нее, ошеломленный ее словами. Она права. Он тут же вспомнил неловкость, которую испытал в тот вечер, когда она, пусть на короткое время, встретилась с людьми, которых он называл своими друзьями. Но они не были настоящими друзьями. Просто компаньоны по скуке. И по пороку.
– Я не нуждаюсь в опеке, – выговаривала ему Пруденс. – Я не такая невинная, как вы себе представляете. И вы не имеете права решать, с кем мне разговаривать, а с кем – нет.
– По сравнению с этой компанией любая порядочная женщина невинна, – округлил глаза Гидеон.
Его слова еще больше распалили гнев Пруденс. Сначала он сравнивает ее со своей эффектной любовницей, а потом называет Пруденс порядочной женщиной! С таким же успехом он мог назвать ее скучной и неинтересной. В ее почти детском платье со скромными подснежниками!
Если бы на ней было пурпурное шелковое платье! Тогда бы она ему показала!
Но Пруденс тут же подумала, что этот цвет не идет к ее волосам. К тому же тонкий как паутинка шелк слишком облегает фигуру. Жизнь так несправедлива!
Но она все-таки ему покажет! Без колебаний она потянулась вверх, притянула его голову к себе и звучно поцеловала его в губы. В спешке ее губы скользнули вбок, и поцелуй получился довольно неуклюжим, поэтому она повторила его, вспомнив, как он целовал ее. Во второй раз она точно попала в цель.
Пруденс целовала его и почувствовала знакомую сладкую дрожь, когда он ей ответил. Она вспомнила о красном платье и поцеловала его так распутно, как только могла себе представить.
Вспоминая его поцелуй, она проникла языком в его рот, ритмично лаская его. Она снова ощутила привкус вина и... Гидеона. Их языки сплелись во взаимной ласке. Гидеон застонал и попытался перехватить контроль над ситуацией, но Пруденс ему этого не позволила.
Она сжимала его голову и целовала так, словно от этого зависела ее жизнь. Он было поднял руки, уронил их и обнял ее, крепче прижимая к себе. Он гладил ее по спине, потом положил руку ей на грудь. Он прижал ее к себе, и она почувствовала его сильное возбужденное тело.
Она взяла его лицо в свои руки. Пруденс все сильнее приникала к нему, восхищаясь соприкосновением их тел, всю себя вкладывая в поцелуй.
У нее начали подгибаться колени, и Пруденс сообразила, что она вот-вот дойдет до черты, откуда уже не будет возврата. Собрав все самообладание, она прервала поцелуй и вырвалась из объятий Гидеона.
Они стояли лицом к лицу, тяжело дыша, словно после быстрого бега. Насмешливые чертики исчезли из его глаз, он ошеломленно смотрел на нее, что вызвало у Пруденс глубокое удовлетворение. Она ожидала от поцелуя шока, как это всегда бывало после поцелуя с лордом Каррадайсом. Но на этот раз не только она была потрясена. Он буквально впал в оцепенение.
Она чувствовала триумф женственности. Оказывается, она не такая уж скучная и унылая!
Гидеон потянулся к ней, но она отступила назад, разглаживая платье дрожащими руками.
– Нет. Довольно. Я всего лишь хотела показать, что не так наивна, как вы полагаете.
Удивленный взгляд исчез. Прищурившись, лорд Каррадайс возразил:
– Если вы таким образом хотели убедить меня, что подходите к кругу друзей Терезы Краудер, то ошиблись. Эти поцелуи не доказывают ничего, кроме вашей наивности.
– Вы невозможны!
Пруденс раздраженно топнула. Она знала, что испортила первый поцелуй. Но второй и третий удались на славу, она едва не потеряла голову! Она вложила в них все, что знала. А он все еще считает ее невинной крошкой, которую нужно оберегать!
Он хищно улыбнулся, словно прочитав ее мысли, и подошел ближе.
– Не надо огорчаться. Вы восхитительно целуетесь. Но если вы хотите усовершенствовать мастерство, то всегда можете потренироваться со мной. В конце концов, мы помолвлены.
Она отошла на несколько шагов и, уперев руки в бока, посмотрела на него.
– Это фальшивая помолвка, если вы помните. Даже слепому видно, что мы не подходим друг другу. Мы постоянно ссоримся.
Он с улыбкой шагнул к ней.
– Я бы не назвал это ссорой. А если вы так считаете, то ссора не всегда признак несовместимости. Это может быть признаком... страсти.
Пруденс фыркнула и двинулась дальше.
– Мои родители никогда друг другу резкого слова не сказали. И мы с Филиппом – тоже.
Гидеон язвительно поднял брови.
