Мерный стук копыт разносился по пустоши. Поднялся легкий ветерок, не холодный, но свежий, он гнал тучи по ночному небу.
– Для вас с Эдуардом, наверное, это было ужасно. Гидеон небрежно пожал плечами, но не ответил. Пруденс не обманула его беззаботность. Ему хотелось поговорить об этом серьезно.
– Как ваш отец это пережил? – помолчав, спросила она. Он дернул вожжи и ответил:
– Он бросился в погоню, но потерял их на континенте. Он очень любил мою мать.
В беспечном вроде бы тоне Гидеона сквозила горечь. Они молча проехали несколько миль. Пруденс чувствовала исходившее от него напряжение. Он не закончил свою историю. Пруденс положила руку ему на колено и прижалась к нему, предлагая безмолвное успокоение.
Ветерок усиливался. Лошади резво бежали по дороге.
Наконец Гидеон сказал:
– Он вернулся домой сломленным человеком, стал отшельником...
Пруденс закусила губу и сильнее сжала его колено. Гидеон посмотрел на нее.
– В конце концов он застрелился.
Туго намотанные вокруг руки вожжи врезались в кожу. Но он не понукал лошадей. Он пытался восстановить самообладание.
Что тут сказать? Пруденс могла предложить ему лишь человеческое тепло. Она обняла его, потянула к себе. Он шевельнулся и понемногу расслабился.
Через некоторое время Гидеон сказал сдавленным тоном:
– Он просто не вынес потери... Он любил ее. Действительно любил. И утрата довела его до сумасшествия. Убила.
Пруденс прижалась к его груди, обняв его и молчаливо успокаивая. Гидеон все сильнее притягивал ее к себе. Перед ними расстилалась пустошь, унылая, не знавшая забот крестьянина, поросшая низкорослым кустарником и чахлыми деревцами.
– Должно быть, для вас это было ужасно, и для вашего кузена тоже. И для тетушки.
– Да, она слегла, а когда узнала, что они оба погибли на континенте, она...
– Они оба погибли, ваша мать и отец герцога?
– Мм... да, – кивнул он. – Через полгода после побега они утонули в Женевском озере, лодка перевернулась. Именно тогда отец застрелился. Когда понял, что не осталось даже надежды вернуть мою мать домой. – Словно обращаясь к самому себе, Гидеон добавил: – Я всегда считал отца сильным человеком...
– Он и был сильным человеком, – мягко убеждала его Пруденс. – Но ему была нужна ваша мать. – Она с тревогой посмотрела на окаменевший профиль Гидеона. – Все мы нуждаемся в любви. Любовь не слабость, она прекрасный и удивительный источник силы. И если люди теряют голову, когда она уходит, их можно понять.
– Вы же не потеряли голову, когда умерли ваши родители.
– Потому что я была ребенком и не понимала, как изменится моя жизнь. Кроме того, мне пришлось присматривать за младшими сестренками. Грейс была совсем малюткой, и у меня не было времени на печальные размышления.
Пруденс замолчала. Ей пришло в голову, что у отца лорда Каррадайса был сын, который страдал не меньше, которому нужна была любовь и поддержка.
Сестры Пруденс тоже нуждались в любви и поддержке. И любя их, Пруденс залечивала свои душевные раны.
Кажется, страдания маленького Гидеона не остановили его отца. Где был Гидеон, когда его отец застрелился?
Казалось, он прочитал ее мысли, потому что сказал:
– Он был один в доме, когда сделал это. Мне сказали, что выстрел был точным. – Помолчав, лорд Каррадайс продолжил: – Когда они сбежали, а отец бросился за ними в погоню, я был в школе. Я так и не увидел его... не попрощался. Никто не сказал нам ни слова, пока не пришло известие, что они утонули.
– Думаю, нас решили не расстраивать, к тому же по этому поводу было много сплетен. Однако все усилия были напрасны.
Почувствовав, как нарастает напряжение Гидеона, Пруденс прижалась щекой к его плечу. Он посмотрел на нее, и на его лице мелькнуло неясное, не поддающееся описанию выражение.
– В свете любят посплетничать. Свет живет такими событиями. Так или иначе, дети обо всем узнают.
Пруденс посмотрела ему в лицо. Казалось, оно совсем окаменело, когда он сказал:
– Нам с Эдуардом пришлось выслушать от других мальчиков много страшных историй о побеге наших родителей. Не говоря уже о скандальных деталях. – Он горько рассмеялся. – Конечно, мы не поверили ни одному слову. Мы были убеждены, что наши родители преданно любят друг друга. Эдуард верил, что его отец – человек чести, что моя мать... обе наши матери – добродетельные жены и «цена их выше рубинов», как говорится в библейской книге притч Соломоновых. Вы знаете, каковы дети. – Он уныло повел плечами. – Мы не раз дрались, защищая честь моей матери, пока воспитатель Эдуарда не сказал нам правду: мама действительно убежала с дядей Фредериком.
Пруденс ужаснулась. Бедные мальчики были предоставлены сами себе и оставались в полном неведении, пока им не сообщили ужасную новость.
– После этого вы отправились домой?
Лорд Каррадайс с горькой иронией посмотрел на нее.
– Нет, кому нужно, чтобы в такой момент двое несчастных мальчиков болтались под ногами? Мы остались в школе до Рождества.
