Беспечный повеса полностью

– Пять гиней? – в ужасе воскликнула Пруденс. – Но это слишком много!

Она хорошо знала, сколько можно купить на эти деньги, и ей казалось глупой недальновидностью потратить такую сумму, чтобы сбить с толку не стоящего доверия дворецкого.

– Чепуха. Это заставит его понять, что информация крайне важная. Поверьте мне, мисс Имп, Ниблетт ценит себя гораздо дороже пяти гиней. И оскорбленный ничтожностью суммы поспешит проинформировать вашего дедушку о цели нашего путешествия. Поэтому если ваш дедушка погонится за нами, то отправится прямиком в Дербишир, а мои слуги, получив указания, отправят его в Шотландию. Возможно, он решит, что это слишком далеко, и откажется от своих намерений.

Пруденс вздрогнула.

– Он погонится за нами, – тихо сказала она. – Тут нет сомнений.

Лорд Каррадайс нахмурился, услышав в ее голосе печальную уверенность, и положил ладонь на ее стиснутые руки.

– Он может гнаться за вами, но он вас не найдет, – твердо заверил он.

Охваченная дурными предчувствиями, Пруденс уныло посмотрела на него.

– Дедушка так легко не отступится. Он умеет запугивать людей. И вашим слугам может внушить благоговейный страх.

– Сомневаюсь, – сказал он, но, увидев, что ее это не убедило, продолжил: – А если, паче чаяния, он нас настигнет, обещаю вам, он вас пальцем не коснется. Со мной вы в безопасности, моя Имп, и ваши сестры – тоже.

Его глубокий голос звучал твердо и уверенно, и Пруденс, несмотря на свои страхи, немного успокоилась. Нужно убрать руки, подумала она, но не смогла заставить себя это сделать. Казалось, через его ладонь в нее перетекают его сила и уверенность. Она испытывала ошеломляющее желание прижаться щекой к его плечу, словно это могло хотя бы на время переложить все ее беды и заботы на его широкие сильные плечи.

Но она не могла этого сделать. Это всего лишь минутная слабость. Лорд Каррадайс думает, что его помощь, галантность, великодушие могут что-нибудь изменить. Он думает, что она нарушит данное Филиппу обещание, и это только вопрос времени. Но ведь лорд Каррадайс привык к женщинам, которым ничего не стоит нарушить клятву, даже супружескую.

Для Пруденс эта клятва священна.

И даже если ее чувства изменились, даже если то, что она когда-то питала к Филиппу, всего лишь бледная тень чувств, что она сейчас испытывает к лорду Каррадайсу, она не предаст многолетнюю верность Филиппа. Они соединили свои жизни, хотя и не в глазах общества и закона. Филипп дал ей кольцо, и она приняла его, принеся клятву пред очами Бога.

Их узы скреплены кровью.

Если она когда-нибудь придет к лорду Каррадайсу – а в глубине души она сознавала, что хочет этого, – она придет к нему свободной, с чистой душой и открытым сердцем, а не как клятвопреступница. Любовь слишком драгоценна, чтобы пятнать ее ложью.

Пруденс спрятала руки в складки мантильи. Она справлялась с собой раньше, справится и теперь. Даже если дедушка найдет их и прибегнет к помощи закона, чтобы вернуть сестер обратно, она не подчинится. Ей скоро исполнится двадцать один год.

И если Чарити и герцог поженятся – а Пруденс надеялась, что так и будет, – возможно, герцог поможет ей заставить дедушку отдать им деньги.

Лорд Каррадайс может попытаться, но герцог, особенно если он станет родственником, обладает большей властью. Если герцог и Чарити поженятся.

А пока сестер будет опекать Пруденс.

Наверное, дедушка не настолько разъярен, чтобы снова избить ее до потери сознания...

Пруденс проглотила ком в горле. Не стоит останавливаться на своих страхах. Страх лишает силы. Если она будет сильной, дедушка с ней не справится. В тот раз она была больна и чувствовала себя потерянной и покинутой. Он поймал ее, когда она была наиболее уязвима. Больше она этого не допустит.

Они сменили лошадей в Брентфорде и теперь ехали медленнее, поскольку запряженная в фаэтон пара была не так хорошо подобрана и выучена, как рысаки лорда Каррадайса. За городом простиралась бесконечная унылая равнина, залитая холодным серебристым светом луны.

– Ханслоу-Хит, – сказал лорд Каррадайс, почувствовав, как Пруденс сильнее сжала его руку.

Пруденс решила, что спокойнее ехать, держась за руку Гидеона, – конечно, исключительно для безопасности. У легкой кареты прекрасные рессоры, но она покачивалась и подпрыгивала на неровной дороге.

– Кажется, об этой пустоши идет дурная слава? – спросила Пруденс.

– Да, из-за разбойников. Но не надо тревожиться, мисс Имп. В наши дни эта проблема почти решена. С тех пор как полицейские с Боу-стрит создали верховые патрули, большинство преступников изловили, а остальные начали зарабатывать на жизнь другим способом. Так что разбойники поджидали здесь путников в те времена, когда джентльмены носили гофрированные воротники. Теперь все в прошлом. Кроме того, самое опасное время суток – сумерки, а они давно миновали.