Пруденс почувствовала, что краснеет. Грейс, сама того не зная, произнесла вслух мысли своей самой старшей сестры. Пруденс действительно предпочитала, чтобы ее спас лорд Каррадайс, а не жених. Уставясь в окно, она пыталась выбросить эту мысль из головы.
– Приехали, – сказал лорд Каррадайс.
Карета тянулась мимо особняков, построенных из светлого золотистого камня, величественной дугой огибавших парк, окруженный металлической оградой.
– Какой дом, сэр? – бойко спросила Грейс.
Дом? У Пруденс тревожно кольнуло сердце. Она поступила беспечно, согласившись на это. Они не могут остановиться в доме лорда Каррадайса или у герцога. Под одной крышей с неженатым мужчиной? Это недопустимо. Причем этот холостяк не приходится им родственником. Холостяк с репутацией повесы! Даже если ее сопровождают четыре сестры. Это просто невозможно.
В поездке с лордом Каррадайсом и герцогом Динзтейблом не было ничего предосудительного. Даже придирчивые блюстители правил этикета не нашли бы, к чему придраться – пять девушек путешествовали с горничной и лакеем в сопровождении двух холостяков. Пруденс отбросила мысль о ночной поездке с холостяком и его грумом. В конце концов, это была открытая карета. К тому же в ней могли поместиться только двое. Кроме того, была крайняя необходимость. Наконец, об этом никто не знал...
Но жить под одной крышей, пусть даже короткое время, с этими джентльменами – нет! Этому не бывать. Даже если Чарити выйдет замуж за герцога, Пруденс не желала, чтобы потом шептались, что герцога заставили жениться, поскольку он скомпрометировал девушку.
Они остановятся в отеле. Или снимут комнаты у респектабельной хозяйки.
– Думаю, нам не... – начала Пруденс.
– Три дома с желтыми дверями – наши, – перебил ее лорд Каррадайс, отвечая на вопрос Грейс. – Слева – мой, правый – моего кузена, а в среднем живет наша тетя Августа. Она нас ждет, я послал ей записку, пока залечивал рану. Я уверен, тетя Гасси вам понравится. Она самая лучшая из семьи наших матерей. – Взглянув на Пруденс, он мрачно добавил: – Если бы тетя Гасси в то время не жила в Аргентине, сомневаюсь, что наши родители что-нибудь затеяли бы. Но она лишь недавно вернулась в Бат и, проведя много лет за границей, нашла его скучным. Она в восторге от идеи принять гостей.
– Вы хотите сказать, что мы будем жить в доме вашей тетушки? – Пруденс с облегчением вздохнула. – Не у вас и не в доме герцога?
Гидеон укоризненно посмотрел на нее, но ничего не сказал. Хоуп и Фейт вышли из кареты. Когда и Грейс вслед за ними спрыгнула на землю, он покачал головой с видом оскорбленной добродетели.
– Жить со мной или с герцогом? Я шокирован подобным предположением, мисс Имп! Может быть, я и повеса, но сохранил какие-то понятия о правилах приличия. К тому же вы не согласились бы жить в доме Эдуарда. Его мать и этот дом превратила в египетский кошмар. Рим снаружи, Египет внутри. – Гидеон передернул плечами. – Боюсь, любой, кроме Эдуарда, в этом доме покончил бы с собой. Но мой кузен к этому привык.
Он легко выпрыгнул из кареты и подал Пруденс руку. Когда она ступила на землю, он наклонился и прошептал ей на ухо:
– В действительности я планировал, что вы поселитесь у меня, исключительно ради того, чтобы защитить вас. Но Эдуард был против. Он такой щепетильный, просто ярый приверженец правил этикета! А ведь мы родственники! —
Подмигнув, Гидеон подал ей здоровую руку.
Пруденс молчала. Она была не в состоянии говорить. Спазм стянул ей горло. Лорд Каррадайс давно планировал поселить их у своей тетушки. Она начинала понимать ход его мыслей. Стоило ей начать о чем-то тревожиться, как он совершал что-нибудь неподобающее и дразнил ее, отвлекая от волнения... За самоуверенностью и дерзостью скрывались доброта и забота.
Пруденс молча поднялась по ступеням.
Желтая дверь распахнулась, и на пороге появилась невысокая полная дама, одетая в пурпурный с золотом шелк.
– Леди, рад представить вам мою тетю, леди Августу Монтигуа дель Фуэго. Тетя Гасси, позвольте представить вам мисс Мерридью. Это мисс... – начал Гидеон, Но тетушка прервала его:
– Не сейчас, милый, тут слишком холодно. Входите, мои дорогие, входите! Должно быть, вы проголодались!
Она кружилась вокруг сестер как вихрь, подталкивая их к двери, и без умолку говорила.
– Сюда, милые! Какие же вы очаровательные... Да-да, отдайте Шубриджу ваши мантильи и шляпы. Сейчас же подайте чай, Шубридж. Гидеон, Боже мой, что у тебя с рукой? Шубридж, подайте чай в заднюю гостиную, там гораздо уютнее. И еще, Шубридж, меня ни для кого нет дома... Кто-нибудь хочет кое-куда зайти? Нет? Что значит молодость!
Тетя Гасси перевела дух и, прежде чем кто-нибудь успел вставить слово, продолжила:
– А теперь, мои дорогие, кто из вас Пруденс? Должно быть, это вы. Конечно, такие красивые глаза. Гидеон, милый мой, ах ты, негодник, я просто в восторге! – Она заключила изумленную Пруденс в нежные объятия и, повернувшись к племяннику, добавила: – Я жду объяснений, почему у тебя эта зловещая повязка?!
