Пруденс виновато вздрогнула. Знает ли эта удивительная женщина, что во всем виновата Пруденс? Она открыла было рот, чтобы во всем признаться, но их гостеприимная хозяйка болтала без умолку:
– И почему я до сих пор жду, когда меня поцелует самый озорной мой племя... Ох! Отпусти меня сейчас же, несносный мальчишка! Нельзя...
Гидеон одной рукой подхватил тетушку и закружил ее над полом.
– Тетя Гасси, тетя Гасси, я вами всегда восхищаюсь. Вы не меняетесь! – сказал он, пылко расцеловав тетушку в пухлые щечки.
– Отпусти меня, безобразник! – Монтигуа дель Фуэго болтала в воздухе изящными ножками.
Четыре младшие сестры Мерридью, открыв рот, наблюдали эту сцену. Первой хихикнула Грейс, к ней присоединились близнецы Фейт и Хоуп. Пруденс была настолько сбита с толку, что только молча смотрела на происходящее. Она видела, как лорд Каррадайс, смеясь, кружит маленькую пухлую даму, держа ее сильной рукой. Но своим внутренним взором в тайниках своего сердца она видела в его объятиях совсем другую особу...
– Не бойтесь, тетя Гасси. – Гидеон снова закружил ее. – Вы легкая как перышко. Моя рана не настолько серьезна, чтобы я не мог на глазах у всех обнять свою тетушку!
– Фи! – фыркнула леди Августа, вырвавшись из его объятий. Она походила на хлопотливую наседку с взъерошенными перьями. – Меня волнует не твоя рука, а собственное достоинство!
Гидеон расхохотался и снова обнял ее.
– Скверный мальчишка! Знаете, у него всегда были отвратительные манеры, – обратилась она к Пруденс, оттолкнув племянника. – Прекрати, Гидеон! Займись лучше чем-нибудь полезным и усади твою юную леди! Хотя бы сюда! – Леди Августа указала на пунцовый диван.
Гидеон поклонился и с преувеличенной галантностью повел Пруденс через комнату.
Пруденс, слегка одурманенная потоком слов, послушно пошла с ним под руку.
«Твою юную леди». Пруденс чувствовала себя самозванкой. Она села на софу. Лорд Каррадайс сел рядом с ней. Очень близко. Она сквозь одежду чувствовала тепло его тела и немного отодвинулась.
– Я вижу, вы только в карете готовы прижиматься ко мне, – едва слышно пробормотал он.
Пруденс укоризненно посмотрела на него, но ничего не сказала. Его слова воскресили в ее воображении – а он не сомневался, что так и будет, – долгие часы их путешествия вдвоем. В некоторых отношениях Гидеон совершенно беспринципный. Он подвинул ногу, и Пруденс снова почувствовала его тепло. Она опять отодвинулась и положила между ними сумочку. Он демонстративно испустил тяжелый вздох.
Леди Августа, сияя, обняла пухлой рукой Грейс.
– Должно быть, ты маленькая Грейс, самая младшая в семье. Ох, через несколько лет ты разобьешь не одно сердце! Ты так похожа на Чарити, только цвет волос другой. Кстати, Чарити с Эдуардом приехали несколько часов назад, но их нет, у них какие-то дела в городе. Гидеон, ты не сообщил мне, что сестры тоже красавицы! Неудивительно, что у вас с Эдуардом не было шансов устоять. Сестры! Весь свет заговорит об этом! Но нам это безразлично...
Пруденс озадаченно посмотрела на нее. Гидеон нахмурившись, подался вперед, и тетушка, спохватившись, торопливо затараторила:
– Нет-нет, молчу... Грейс, девочка моя, подвинь сюда это маленькое уютное кресло. Оно мое самое любимое. Садись, ты согласна? – Грейс, улыбнувшись, кивнула и порывисто сжала руку гостеприимной хозяйки. – Ах ты, моя милая! – Леди Августа заключила девочку в объятия. – Я так рада, что вы ко мне приехали. Мои шалопаи племянники иногда поступают правильно. Мы прекрасно проведем время! – Она потрепала Грейс по щеке и материнским жестом пригладила выбившийся рыжий локон. – Какие красивые у тебя и у твоей старшей сестры волосы! Знаете, я всегда мечтала иметь тициановские локоны.
Четыре пары девичьих глаз уставились на пышные рыжие локоны на макушке леди Августы.
Проведя рукой по волосам, она рассмеялась:
– Дорогие мои, это не натуральный цвет! Но я всегда говорила: что упустила природа, то исправит парикмахер. На самом деле цвет моих волос – унылый серо-бурый, и, естественно, я не могла с этим смириться. Серой мышкой я никогда не была!
Вдруг в голове Пруденс эхом прозвучали слова леди Августы: «Ты не сообщил мне, что сестры тоже красавицы».
Тоже? Фраза не выходила у Пруденс из головы. Не важно, как она выглядит. Эти слова, кажется, означают, что лорд Каррадайс говорил леди Августе... о ней. Что он ей сказал? И, главное, почему?
Ведь вряд ли знаменитые повесы рассказывают своим тетушкам о легком флирте? И что леди Августа имела в виду, когда сказала: «Неудивительно, что у вас с Эдуардом не было шансов устоять. Сестры! Весь свет заговорит об этом!» Пруденс могла думать только об одном: это намек на то, что отцы Гидеона и Эдуарда женились на сестрах.
Леди Августа, подхватив под руки близнецов Фейт и Хоуп, повела их по комнате.
