Потому что она не знала, надолго ли ее хватит.
И он приближался.
Справа была дверь. Открытая дверь. Рядом с ней кто-то приколотил к стене выцветший дагерротип, изображавший повешенного. Мертвец на картинке болтался, как гнилой плод на высохшем дереве. За дверью виднелась комната. Когда-то там располагалась кухня. Печь убрали, но у дальней стены на вздутом блеклом линолеуме все еще стоял холодильник — допотопной конструкции агрегат с круглой морозильной камерой наверху. Его дверца была распахнута. Внутри засохла какая-то черная гадкая масса, издававшая резкий запах. Часть ее вытекла и разлилась по полу лужей, давным-давно превратившейся в запекшуюся корку. Дверцы кухонных шкафов тоже были открыты. В одном из них Джейк разглядел, наверное, самую древнюю в мире банку консервированных моллюсков. Из другого торчала голова дохлой крысы. Джейку показалось, что белесые ее глаза шевелятся. Присмотревшись получше, он понял, что в пустых ее глазницах копошатся черви.
Что-то свалилось ему на голову. Вскрикнув от неожиданности, Джейк схватился за волосы и снял с себя что-то мягкое и кругленькое, на ощупь похожее на покрытый щетиной резиновый мячик. «Мячик» цеплялся за волосы, и Джейку пришлось потрудиться, чтобы его отодрать. Оказалось, что это паук с раздувшимся брюшком цвета свежего синяка. Паук с тупой злобой вылупился на Джейка. Джейк отшвырнул его от себя. Паук врезался в стену — брюхо его лопнуло от удара — и повис на ней, слабо дергая лапами.
Второй паук шлепнулся ему на шею. Джейк почувствовал болезненный укол — это паук укусил его чуть ниже того места, где перестают расти волосы. Он со всех ног бросился прочь из кухни обратно в коридор, запнулся об обвалившиеся перила, брякнулся на пол и почувствовал, как паук у него на шее лопнул. Его влажные внутренности — липкие, скользкие — потекли между лопатками Джейка, как теплый яичный желток. Только теперь Джейк увидел, что пауков на кухне полно. Одни свисали с потолка на невидимых ниточках паутины, точно живые грузики отвесов; другие шлепались на пол с хлопающим звуком и, быстро перебирая лапами, неслись через порог в коридор, к Джейку, словно им не терпелось его поприветствовать.
Не переставая кричать, Джейк вскочил на ноги. Он почувствовал, как что-то рвется у него в сознании, словно перетершаяся веревка. Наверное, это его рассудок полетел в пропасть безумия. Джейк решил, что сошел с ума. Если до этого он еще как-то держался, то сейчас уже окончательно пал духом. На карту поставлено многое, если не все… но у Джейка уже не осталось сил. Больше ему не выдержать. Он ринулся к выходу, чтобы сбежать, пока еще можно… если можно… но слишком поздно сообразил, что в панике повернул не в ту сторону и бежит сейчас вовсе не к выходу, а еще дальше в глубь особняка.
Он очутился в комнате, слишком просторной для гостиной или, скажем, столовой. Больше всего она смахивала на бальный зал. С обоев на Джейка глядели эльфы в зеленых остроконечных шапочках со странными плутоватыми улыбочками. У дальней стены одиноко стоял покрытый плесенью диван. В центре зала на покоробившемся паркете валялась разбитая люстра. Среди рассыпанных стеклянных бусинок и пыльных подвесок свернулась кольцами ржавая цепь. Обогнув на бегу этот разгром, Джейк испуганно оглянулся через плечо, но пауков не увидел. Если бы не эта липкая гадость, все еще стекающая по спине, он бы, наверное, решил, что ему это все померещилось.
Вновь устремившись вперед, он резко затормозил, проскользив по паркету, перед высокой нишей с полуоткрытой двустворчатой дверью. За дверью тянулся еще один коридор, а в конце коридора виднелась закрытая дверь с позолоченной ручкой. На двери было написано — или вырезано — одно слово:
Под дверной ручкой Джейк разглядел филигранной работы серебряную пластину с замочной скважиной.
