Эдди задумался в нерешительности, но всего лишь на мгновение. Рассудок Роланда сейчас балансировал на зыбкой грани и явно клонился не в ту сторону. И, что хуже всего, никто не знал этого лучше, чем сам Роланд. На данном этапе Эдди уже был готов ухватиться за любую — любую! — соломинку.
Он залез под импровизированную подушку из сложенной в несколько раз оленьей шкуры и достал маленький сверток. Подходя к Роланду, Эдди встревожился не на шутку: стрелок не заметил его, пока он не встал в четырех шагах от его неприкрытой спины. А ведь было такое время — и не так, между прочим, давно, — когда Роланд узнавал о том, что Эдди проснулся, еще до того, как тот успевал сесть. Просто по звуку дыхания.
Роланд наконец повернулся к нему. Глаза у стрелка блестели, и это был блеск усталости и боли. Но тут присутствовало еще кое-что. За блеском в глазах Роланда Эдди не видел, но чувствовал нарастающее смятение, грозившее уже наверняка обернуться безумием, если и дальше ничего не предпринимать. Сердце Эдди защемило от жалости.
— Не спится? — спросил Роланд. Он говорил очень медленно, словно через силу.
— Я вроде уже засыпал, но потом вдруг проснулся. Послушай…
— По-моему, я скоро умру. — Роланд поднял глаза на Эдди. Теперь глаза его больше не сияли. Они походили на два глубоких, темных, будто бездонных, колодца. Смотреть в эти глаза было жутко. Эдди невольно поежился, не столько даже от слов Роланда, сколько от этого странного и пустого взгляда. — И знаешь, Эдди, что я надеюсь найти там, в конце, куда сходятся все пути?
— Роланд…
— Тишину. — Роланд устало вздохнул. — Просто тишину. Этого будет достаточно. Чтобы все это… кончилось.
Он сжал кулаками виски, и Эдди подумалось вдруг:
Бред какой-то. Уже месяца два он вообще никого не видел, кроме Роланда и Сюзанны. Но все равно ощущение было подлинным.
— Роланд, я тут кое-что делаю, — сказал Эдди.
Роланд кивнул. Его губы тронула призрачная улыбка.
— Я знаю. И что же? Ты уже можешь раскрыть свой секрет?
— Он тоже, наверное, как-то связан с этим
Пустота в глазах Роланда тут же сменилась задумчивостью. Он внимательно поглядел на Эдди, но ничего не сказал.
— Вот смотри. — Эдди принялся разворачивать сверток.
— Заткнись, — буркнул Эдди себе под нос.
Стрелок в недоумении приподнял брови.
— Это я не тебе.
Роланд кивнул, как будто ни капельки не удивившись.
— Твой брат часто тебя донимает, да, Эдди?
Эдди на мгновение застыл, изумленный. Он даже про сверток забыл. А потом все-таки улыбнулся, однако улыбка вышла не слишком приятной.
— Теперь реже, чем раньше, Роланд. Спасибо, Господи, и за малые милости.
— Да, — сказал Роланд. — Слишком много их, голосов, тяжким грузом лежащих на сердце… ну да ладно, что там у тебя, Эдди? Пожалуйста, покажи.
Эдди достал ясеневый брусок. Почти законченный ключ выступал из куска деревяшки, точно женская голова — из носа древнего парусника… или рукоять меча — из каменной глыбы. Эдди и сам не знал, насколько точно удалось воспроизвести форму ключа, который явился ему в огне (и не узнает, наверное, до тех пор, пока не найдет нужный замок), но все же надеялся, что достаточно точно. Уверен Эдди был только в одном: это лучшее, что он вырезал из дерева. Пока.
— Боги всевышние, Эдди, красивая штука! — с чувством воскликнул Роланд, казалось, избавившись от обычной апатии, в последнее время его охватившей. В его голосе, прежде вялом и даже безжизненном, теперь звучали нотки глубокого, чуть удивленного уважения. Никогда раньше Эдди не слышал, чтобы Роланд говорил таким тоном. — Ты закончил уже? Похоже, что еще нет, правильно?
— Да… не совсем. — Эдди провел большим пальцем по третьей зарубке и по s-образному завитку на конце. — Нужно еще доработать вот эту впадинку и подправить чуть-чуть завиток на конце. Не знаю, откуда у меня такая уверенность, я просто знаю, что мне еще нужно сделать.
— Это и есть твой секрет. — Это был не вопрос.
— Да. Мой секрет. Знать бы еще какой.
