Теперь вокруг раздавались другие голоса – визжащие, орущие, яростные. Эдди скатился с кресла Сюзанны (оно встало на одно колесо, покачнулось, но в конце концов передумало опрокидываться) и уставился в ту сторону, откуда перед тем появился карлик. Показалась оборванная толпа, человек двадцать мужчин и женщин; одни шли из-за угла, другие, продравшись сквозь колтуны листвы, скрывавшие от глаз сводчатые входы в угловое здание, злыми духами возникали из дыма, напущенного гренадой Маленького лорда Фаунтлероя. У большинства головы были повязаны синими шарфами, и все держали в руках разнообразное (и почему-то казавшееся жалким) оружие, среди прочего – ржавые мечи, тупые ножи и занозистые дубинки. Эдди увидел, что один из оборванцев вызывающе помахивает молотком. "Зрелые, – подумал Эдди. – Мы помешали линчеванию, и они жутко обозлились".
Едва заметив Сюзанну и Эдди, припавшего на колено перед инвалидным креслом, прелестная компания оглушительно загалдела: "Истребить Седых! Прикончить обоих! Они порешили Любострастника, да поразят боги слепотой их бесстыжие очи!" В первом ряду воинственно размахивал тесаком мужчина в похожей на килт набедренной повязке. Услышав призыв к кровопролитию, он, исступленно потрясая своим оружием (которое неминуемо обезглавило бы стоявшую сразу за ним коренастую особу женского пола, если бы та не пригнулась), ринулся в атаку. Прочие с радостными воплями кинулись следом.
Отчетливый гром револьверного выстрела сотряс пасмурный ветреный день, снес темя облаченному в килт Зрелому. Землистое лицо женщины, едва не обезглавленной его тесаком, окропил алый дождь, и она испуганно вскрикнула резким, грубым голосом. Остальные, с дикими глазами, охваченные неистовством, продолжали наступать – так, словно не видели ни ее, ни убитого.
– Эдди! – пронзительно вскрикнула Сюзанна и опять выстрелила. Мужчина в подбитом шелком плаще и высоких сапогах рухнул на мостовую.
Эдди зашарил в поисках "Ругера" и пережил мгновение паники, вообразив, что потерял его. Рукоятка пистолета каким-то образом проскользнула за пояс штанов, внутрь. Эдди обхватил ее и сильно дернул. Подлый "Ругер" не желал вылезать – мушка невесть как запуталась в трусах Эдди.
Сюзанна выпустила три пули подряд. Каждая нашла свою мишень, но наступавшие Зрелые не умерили прыти.
– Эдди,
Эдди рывком расстегнул штаны, чувствуя себя этаким уцененным Суперменом, и наконец вызволил "Ругер". Ударив ладонью по предохранителю, он упер локоть в ногу чуть выше колена и открыл огонь. Думать не требовалось – не требовалось даже целиться: оказалось, что утверждение Роланда, будто в бою руки стрелка действуют сами по себе, совершенно справедливо. Вообще, промахнуться с такого расстояния было бы трудно и слепому. Сюзанна сократила численность атакующих Зрелых до пятнадцати; Эдди, пройдясь по оставшимся, как ураган по пшеничному полю, за неполных две секунды скосил четверых.
Единое лицо толпы – маска остекленелого, бессмысленного рвения – стало распадаться. Мужчина с молотком вдруг отшвырнул свое оружие в сторону и сам бросился наутек, карикатурно прихрамывая на обе изуродованные артритом ноги. За ним последовали еще двое. Остальные нерешительно топтались на мостовой.
– Что стали, дьяволы, ну! – злобно буркнул сравнительно молодой мужчина, обернувший свой синий шарф вокруг шеи на манер аскотского галстука. Если не считать двух островков рыжих кудрей на висках, он был лыс как колено. Сюзанне этот субъект напомнил Кларабель, Эдди – Рональда Макдональда, и оба заподозрили, что от него следует ждать неприятностей. Рыжий метнул самодельное копье, вероятно, начинавшее свою жизнь в качестве железной ножки стола. Оно лязгнуло о мостовую справа от Эдди и Сюзанны, никому не причинив вреда. – Ну же, кому говорю! Вперед! Коли будем держаться вместе, сумеем их схва…
– Извини, приятель, – пробормотал Эдди и всадил пулю ему в грудь.
Кларабель-Рональд пошатнулся и попятился, прижимая руку к рубахе. Он смотрел на Эдди огромными остановившимися глазами, которые с душераздирающей ясностью говорили: это не должно было случиться. Потом его рука тяжело упала и безвольно повисла вдоль бока. Из уголка рта рыжего вытекла единственная струйка крови, неимоверно яркая в сером свете дня, и он осел на колени. Горстка уцелевших Зрелых, онемев, смотрела на него, не в силах оторваться, и один повернулся, чтобы убежать.
– Хрен-то, – сказал Эдди. – Стоять-бояться, дебил, не то хорошенько разглядишь поляну, которой заканчивается твоя дорожка. – Он повысил голос. – Бросаем оружие, девочки и мальчики. Все, какое есть! Ну!
– Ты… – прошептал умирающий. – Ты… стрелок?..
– Угадал, – подтвердил Эдди, угрюмо оглядывая его уцелевших товарищей.
– Молю… о… прощении… – задыхаясь, выговорил мужчина с курчавыми рыжими волосами и ничком повалился на землю.
–
