Бесплодные земли полностью

На миг Джейк изумился: что за чудной способ спросить, не страдает ли он немотой – разумеется, всем с самого начала было совершенно ясно, что это не так.

– Не понимаю…

Тик-Так принялся дергать Джейка за нос:

– Не-Мец! Не-Мец! Довольно морочить меня, мальчик!

– Я не понимаю… – начал Джейк, поглядел на старый автомат, висевший на кресле, вспомнил разбитый "фокке-вульф" – и разрозненные фрагменты головоломки сложились у него в мозгу в единое целое. – Нет. Я не немец. Я американец. Все это закончилось задолго до моего рождения.

Тик-Так выпустил нос Джейка, откуда немедленно хлынули кровавые сгустки.

– Ты мог сказать об этом сразу и избавить себя от всевозможных страданий и огорчений, Джейк Чэмберс… но, по крайней мере, теперь ты понимаешь, как тут у нас делаются дела, верно?

Джейк кивнул.

– Ей-ей, неплохо! Начнем с простых вопросов.

Взгляд Джейка снова медленно переместился к вентиляционной отдушине. То, что он заметил раньше, не исчезло; это не был плод его воображения. В темноте за хромированной пластинчатой решеткой мелькали глаза с золотым ободком.

Чик.

Тик-Так хлестнул Джейка по лицу, отбросив на Режь-Глотку, который незамедлительно толкнул его обратно.

– Пришла пора ученья, сердечко мое, – шепнул пират. – Берись-ка за уроки! Да гляди не ленись, ни-ни!

– Когда я говорю с тобой, смотри на меня, – распорядился Тик-Так. – Либо я добьюсь от тебя почтения, Джейк Чэмберс, либо оторву тебе яйца.

– Хорошо.

Зеленые глаза Тик-Така опасно блеснули.

– Хорошо – что?

Джейк принялся лихорадочно искать правильный ответ. Он продирался сквозь сумбур вопросов и гнал прочь внезапно вспыхнувшую надежду. То, что он нашел, отлично сгодилось бы и для его родной Колыбели Зрелых, иначе известной как "Школа Пайпер".

– Хорошо, сэр.

Тик-Так улыбнулся.

– Начало положено, мальчуган, – сказал он и подался вперед, упираясь локтями в ляжки. – Так-с… что такое "американец"?

Джейк пустился в объяснения, изо всех сил стараясь не смотреть в сторону вентиляционной решетки.

Роланд убрал револьвер в кобуру, положил обе руки на колесо вентиля и попробовал повернуть. Колесо не шелохнулось. Это не слишком удивило стрелка, зато не на шутку озадачило.

Чик, который стоял у левой ноги Роланда, тревожно и нетерпеливо глядел на стрелка, поджидая, чтобы тот открыл дверь и можно было бы продолжить поход за Джейком. Кабы все было так просто, с сожалением подумал Роланд. Караулить под дверью, не выйдет ли кто, не годилось: могло пройти несколько часов или даже дней, прежде чем Седые решили бы вновь воспользоваться этим выходом. Стрелок ждал бы, а тем временем Режь-Глотке и его друзьям могло взбрести в голову заживо содрать с Джейка кожу.

Роланд приложил ухо к металлу, но ничего не услышал. Это тоже не удивило его. Когда-то давным-давно он имел дело такими дверьми – из них нельзя было выбить выстрелами замки, и, совершенно определенно, сквозь них ничего нельзя было услышать. Здешняя дверь могла быть одинарной, могла быть и двойной, с глухим зазором внутри, но где-то непременно должна была находиться кнопка, приводящая в движение колесо посередине двери и открывающая запоры. Если бы Джейку удалось добраться до этой кнопки, то, пожалуй, все еще могло закончиться благополучно.

Роланд понимал, что не является полноправным членом их ка-тета;он догадывался, что даже Чик лучше осведомлен о тайной жизни, протекающей в недрах этого ка-тета(стрелку казалось крайне сомнительным, что косолап отследил Джейка в тоннелях, где грязными ручейками струилась вода, благодаря одному только чутью). Тем не менее он сумел помочь мальчику, когда тот пытался пройти сюда из своего родного мира. Сумел увидеть– а когда Джейк пытался вернуть случайно оброненный ключ, сумел мысленно связаться с ним, послать сообщение.

Сейчас к посылке сообщений следовало подходить с большой осторожностью. В лучшем случае Седые поймут: что-то затевается. В худшем Джейк может неверно истолковать то, что Роланд попытается ему внушить, и сделает какую-нибудь глупость.

Вот если бы увидеть…

Роланд закрыл глаза и все внимание сосредоточил на Джейке. Представив себе глаза мальчика, стрелок выслал свое кана их поиски.

Поначалу он ничего не видел. Затем, наконец, стало возникать изображение – лицо, обрамленное длинными, белокурыми с проседью волосами. В глубоких глазницах, точно огневики в пещерах, блестели зеленые глаза. Роланд быстро понял, что это Тик-Так и что он потомок пилота, погибшего в авиакатастрофе, – факт занятный, но в сложившейся ситуации не имеющий никакой практической ценности. Стрелок попытался заглянуть подальше, за Тик-Така, чтобы увидеть помещение, где держали Джейка, и находившихся там людей.

– Эйк, – шепнул Чик, словно напоминая Роланду: не время дремать.

– Ш-ш-ш, – отозвался стрелок, не открывая глаз.

Но толку не было. Перед мысленным взором Роланда мелькали лишь размытые пятна – возможно, оттого, что Джейк так прочно сосредоточился на Тик-Таке; все остальное казалось чередой окутанных серой пеленой силуэтов у границ восприятия мальчика.