Бесплодные земли полностью

У него оставалось еще довольно здравого смысла, чтобы целиться понизу. Рев "Шмайссера" сорокового калибра показался в замкнутом пространстве нестерпимо громким, хотя выстрелов было всего пять или шесть. Одна из светящихся трубок взорвалась, полыхнув холодным оранжевым огнем. Дюймом выше левого колена Тик-Така появилась дыра, вокруг нее немедленно стало расплываться темно-алое пятно. Рот Тик-Така потрясенно округлился – это яснее всяких слов говорило о том, что при всем своем уме Тик-Так надеялся прожить долгую счастливую жизнь, всаживая пули в людей, но сам оставаясь целехонек. Подвергаться опасностиполучить девять грамм свинца – может быть, но действительно получитьих? Изумленное выражение его лица говорило о том, что этого просто не может быть.

"Добро пожаловать в реальный мир, козел", – подумал Джейк.

Тик-Так уронил Чика на железный решетчатый пол и схватился за раненную ногу. Медный Лоб бросился к Джейку, обхватил за шею, и тогда Чик, визгливо тявкая, накинулся на него и принялся трепать черный шелк брюк, добираясь до лодыжки. Медный Лоб вскрикнул и затанцевал прочь, пытаясь стряхнуть косолапа с ноги. Чик впился намертво, как пиявка. Джейк обернулся и увидел: сжимая в зубах подобранный нож, к нему ползет Тик-Так.

– Прощай, Тикки, – сказал Джейк и снова нажал на спусковой крючок "Шмайссера". Ничего не произошло. Кончились ли патроны, заклинило ли что-то в автомате – Джейк не знал, и гадать было некогда. Мальчик сделал шаг назад, другой… и обнаружил, что дальнейший путь к отступлению загораживает большое кресло, служившее Тик-Таку троном. Юркнуть за него Джейк не успел: Тик-Так поймал его за ногу и свободной рукой взялся за рукоять ножа. Вытекший левый глаз белокурого великана комком мятного желе лежал на щеке, правый, устремленный на Джейка, горел безумной ненавистью.

Джейк рванулся из цепких пальцев – и рухнул на Тик-Таков трон. На глаза ему попался пришитый к правому подлокотнику карман. Из-за верхнего, собранного на тонкую резинку края торчала потрескавшаяся перламутровая рукоять револьвера.

– Ох и несладко тебе придется, пострел! – исступленно шептал Тик-Так. Удивленное О сменила широкая дрожащая ухмылка. – Узнаешь, почем фунт лиха! А уж с какой радостью я… Что такое?

Ухмылка вновь расплылась изумленным О: Джейк прицелился в Тик-Така из щегольского никелированного револьвера и взвел курок. Пальцы Тик-Така так сдавили щиколотку мальчика, что кости неминуемо должны были сломаться.

– Не посмеешь!– истерическим шепотом проговорил Тик-Так.

– Нет, посмею,– угрюмо ответил Джейк и спустил курок револьвера, предавшего своего хозяина. Сухо треснул выстрел, куда менее драматичный, чем тевтонский рев "Шмайссера". На лбу у Тик-Така, высоко справа, появилась маленькая черная дырочка. Тик-Так по-прежнему недоверчиво смотрел на Джейка уцелевшим глазом.

Джейк хотел заставить себя выстрелить еще раз – и не смог.

Вдруг на щеку Тик-Таку упал лоскут кожи, отслоившийся с головы, как старые обои. Роланд понял бы, что это значит, но Джейк почти утратил способность связно мыслить. В его сознании гулял смерч беспросветного панического ужаса. Когда рука, сжимавшая его лодыжку, разжалась и Тик-Так ткнулся лицом в пол, мальчик испуганно съежился в огромном кресле.

Дверь. Он должен открыть дверь и впустить стрелка.

Сосредоточившись на этом и только на этом, Джейк бросил револьвер с перламутровой рукояткой на отозвавшийся лязгом железный решетчатый пол и заставил себя выбраться из кресла. Мальчик уже тянулся к кнопке, которую, как ему казалось, нажимал Тик-Так, но вдруг чьи-то руки сдавили ему горло и, не позволяя повернуться, потащили прочь от возвышения.

– Я ведь обещал прикончить тебя, маленький паршивец, – прошипел над ухом у Джейка чей-то голос, – а Режь-Глотку своему слову хозяин!

Джейк отчаянно зашарил у себя за спиной и нашел только пустоту. Пальцы Режь-Глотки безжалостно впились в его шею. Мир перед глазами мальчика окутала серая мгла. Она быстро сгущалась и вскоре из серой стала фиолетовой, а из фиолетовой – черной.

Внезапно заработал насос, и колесо-вентиль в центре люка быстро завертелось. "Благодарение богам!" – подумал Роланд. Едва дождавшись, чтобы колесо остановилось, он ухватился за него и рванул дверь на себя. Внутренняя ее створка была приоткрыта; оттуда доносились звуки борьбы и заливистое тявканье Чика, визгливое от боли и ярости.

Пинком распахнув дверь, Роланд увидел, что Режь-Глотку душит мальчика. Чик, бросивший Медного Лба, всеми силами старался заставить пирата отпустить Джейка, но сапог Режь-Глотки выполнял двойную функцию: защищал хозяина от зубов косолапа, а косолапа – от смертоносной инфекции, кружившей в Режь-Глоткиной крови. Брендон, пытаясь вынудить косолапа оставить в покое лодыжку пирата, вновь ударил его ножом в бок, но Чик и ухом не повел. Обмякший Джейк висел в грязных лапах своего пленителя, как марионетка с перерезанными веревочками. Лицо его было синевато-белым, распухшие губы – нежно-сиреневыми.

Режь-Глотку поднял взгляд.