Солнце село окончательно, и во дворцовом саду расцвели огненные цветы-фонари. Деревья находились от беседки достаточно далеко, а их темные силуэты рисовали единую картину. В центре беседки слуги уже организовали на каменном столе блюда, а также пару маленьких столиков для учеников магистра. Разумеется, за столом с самим императором допускались лишь магистр Юнь и принц Зиан. Хотя во многом это было из-за самой обыкновенной невозможности посадить кого-то еще за их стол. Но гости сидели так, что все могли видеть друг друга даже за соседними столами.
— Ваше Величество, — магистр Юнь слегка поклонился императору, — принц Зиан, — поздоровался и с тем.
Все уселись на свои места, начав самый обычный мирный ужин.
— Вы довольно часто навещаете принца, магистр Юнь, есть ли тому причина? — естественно первым заговорил император.
— Разумеется. Однажды ученик школы Шань, всегда ученик школы Шань, — магистр Юнь отпил немного вина, — если мы приняли кого-то в семью, то даже если он не прошел по пути саморазвития и самопознания, он все еще наша семья. Так уж повелось с давних времен.
— Многие даши не имеют семьи, — решил заступиться принц, — школа — их первая и единственная семья, отсюда такое единение.
— Понимаем, — кивнул император, — но это не мешает вам находить возлюбленных? — усмехнулся тот.
— Разумеется нет, — искренне ответил магистр, — это все еще не одно и тоже. Да и даши живые люди, у них тоже есть сердце, которое бьется. Но многие опасаются его биения и предпочитают жизнь в одиночестве, забывая о том, что путь к просветлению так же лежит и через умение слышать свое сердце, умение признавать его зов, быть искренним и честным.
— Разве это не навяжет чувства другому? — печально улыбнулся принц Зиан.
— Мой милый друг, Вы не достигли просветления, поэтому еще не поняли. У Вас все впереди. Признаться, в своих чувствах себе и другому — значит раскрыть душу. Но Вы должны быть внимательны, чтобы понять, стоит Вам отступить или проявить смелость. А сколько бед происходит только от того, что люди не говорят. Куда меньше, чем от того, что они сказали. Умение получить отказ так же признак зрелости. Иногда наши чувства не взаимны. Это больно, но нужно уметь отпустить. Может оказаться, что это были и не те чувства вовсе, когда ваша душа успокоит бушующее море и увидит, что кроется под волнами.
Император Пенг хмыкнул и хотел заговорить, когда вдруг дернулся и замолчал. Спустя один удар сердца он резко поднялся, сбросив предметы со стола, а в его глазах налилась нескончаемая ярость. И направлена она была на всех.
— Хи Цуо, — магистр Юнь даже не пошевелился, наблюдая за тем как человек перед ним все более скрывается за тьмой проклятья и хватается за голову.
Молодой человек сорвался с места и в мгновение ока оказался перед императором. Тот схватился за голову сильнее, закричав. Эмоции страшный враг, если они бесконтрольны. Они разъедают изнутри, растекаются лавой по телу, сжигая его. А как сильна ярость, которая готова сжечь и душу! Ревность, раздражение, многие скованные чувства — все они объединились против человека.
Но магистр Юнь смотрел на это без ужаса. Он уже знал, что так случится и был готов с самого начала, поэтому не повел даже бровью. Только отголоски боли от разъедающей его мертвой энергии вспыхнули в памяти.
И все же все это было даже немного нелепо. Что мог, даже сошедший с ума человек, против даши? Хи Цуо и Го Цзы легко схватили его, а затем талантливый исследователь применил собственное средство борьбы с проклятьем. У того не оставалось и шанса продолжить властвовать, и оно быстро отступило в самые недра пораженной души. Так легко и быстро, как будто это было просто с самого начала.
Император устало оперся о стол, а даши помогли ему удержаться на ногах. Сейчас он испытал невероятный спектр эмоций, и ни одна из них не была счастьем.
— Ну что ж, — вздохнул магистр Юнь, прокрутив чарку в руке и задумчиво глядя на вино в ней, — крепитесь Ваше Величество, проклятье отступило, но теперь Вам придется лично столкнуться с огромным спектром чувств.
— Что это было? — властно спросил император тяжело дыша.
— Ваш амулет сломали, — не отрываясь от вина ответил магистр Юнь, — пьеса подошла к кульминации, но это была не она. Ведь теперь я наконец могу сообщить, кто наложил на Вас проклятье тогда и снял защиту сейчас.
— Кто? — процедил император, которого все еще колотило от пережитого.
Магистр Юнь лишь направил взгляд на тихо сидящего за столом принца.
— Принц Зиан, не расскажете ли нам, чего Вы добивались, наложив это проклятье?
Глаза императора расширились, и он взглянул на брата, не веря услышанному.
— Зиан? — опешил император. Но увидев, что тот даже не оправдывается, побледнел и замер, — почему?
— Ты правда не понимаешь? — глаза Зиана покраснели от подступивших слез. Но он не проронил ни одной, а на губах его была отчаянная улыбка.
