– …Да, платят хорошо, ничего не скажешь. Но дело не в деньгах, – признаётся Акцепт. – Раз в сто лет же это случается, раз в сто лет воюем с Европой. Мой прадед пропал без вести в Великую Отечественную. Сейчас воюю я. Но зато я рад, что мои дети проживут спокойно, на их долю войны не достанется.
Уже дома я нашёл песню про Вальгаллу. Оказывается, есть вариант и на украинском языке.
27 мая 2023 г.
Слово «аэропорт» всегда окутано романтическим флёром. Ведь даже вид взлетающего самолёта наполняет тебя необъяснимой радостью и детским восторгом. Ты цепляешься за него взглядом и взлетаешь вместе с ним. Блестящая, неземная, алюминиевая стрела пронзает небо – что может быть романтичнее? Самолёты – это всегда лёгкость, невесомость, красота. Это мечты о будущем и надежды о несбывшемся. Это лестница в небо и приоткрытая дверь. Любоваться самолётами можно бесконечно. А аэропорт – это там, где самолёты живут.
Но в Донецке слово «аэропорт» вызывает совершенно другие ассоциации. Это болевая точка, это кровавая рана, это гнойный, незатянутый шрам. Говоришь «Донецкий аэропорт», и сразу в памяти вспыхивают бои за Донецкий аэропорт. Голос диктора, стрельба, взрывы, крошащийся бетон. Донецк, независимость, 2014 год. И сразу – отряд «Спарта» во главе с рыжим Моторолой. Моторола в шлеме щурится, его рыжая борода всклокочена. Позади, как на плакате героического фильма, его команда в золотом составе и полном снаряжении. Разгрузки, автоматы, гранотомёты. Воха, Матрос, Водяной… Пока они все живы, пока они все в строю.
Аэропорт с началом войны в 2014 году долгое время оставался под контролем ВСУ, и только штурмовикам «Спарты» при поддержке батальона «Сомали» и других подразделений удалось выбить врага. Взятие Донецкого аэропорта уже вошло в историю. Тогда спартанцы поломали украинских «киборгов» – так называли «захисников» аэропорта по ту сторону фронта. Миф об их несокрушимости был развенчан. С тех пор именно «Спарта», которая выросла из небольшого подразделения до целого батальона, контролировала его территорию.
Контролировала, но не целиком. Да, все здания бывшего аэропорта были заняты спартанцами. Однако когда раздался гонг Минских соглашений, поле по ту сторону взлётки осталось за ВСУ. Поэтому выражение «бои на территории Донецкого аэропорта» с началом кампании 2022 года сново вошло в обиход.
Последним, заключительным аккордом в освобождении Донецкого аэропорта стало взятие так называемых муравейников.
Читатель! Если ты читаешь эти записи, то знай, что муравейники уже взяты.
Прежде всего нужно объяснить, что такое муравейники. Муравейники на сленге новых обитателей аэропорта – это две искусственные насыпи за взлётной полосой. Их построили на глазах бойцов ДНР за восемь лет Минского перемирия. Муравейники стали первой преградой на пути к Авдеевке, а именно с той стороны нещадно велись, и сейчас ещё ведутся, обстрелы Донецка. Поэтому после взятия Мариуполя и неудачи под Угледаром, часть сил была брошена на этот участок фронта, чтобы наконец решить проблему. Среди них был батальон спецназа армии ДНР.
– Эти две искусственные возвышенности представляли собой укрепления из бетона в несколько этажей, присыпанные землёй. Сверху густая и извилистая сеть из траншей и окопов. Внутри доты с огневыми точками. Между собой муравейники соединены системой инженерных коммуникаций и укреплений. С муравейника открывался хороший обзор и контролировалась местность на два-три километра. Другие позиции противника в этом районе – система вводных опорных пунктов, которые прикрывали друг друга огнём, – объясняет мне Вал, офицер спецназа ДНР, который планировал и лично участвовал в операции по штурму муравейников.
Забегая вперёд, скажем, операции неудачной.
Опорные пункты ВСУ располагались перед взлётной полосой. Полоса была огорожена бетонным забором, который тянулся дальше и обрамлял небольшой «аппендикс» после неё. С концом взлётки заканчивались и наши позиции. Дальше территории до дороги из Песок в Водяное, как и сами эти населённые пункты, контролировались ВСУ.
– Поле перед позициями противника было заминировано в несколько слоев пэмээнками, монками, озээмками. А в ходе боёв двадцать второго года поле густо засыпало «лепестками» – перечисляет мне Вал различные виды противопехотных мин, в которых я разбираюсь пока только с помощью «Википедии»[5], – поэтому проходы делали в ночное время суток, используя мины МОН-200, которые очищали перед собой всю поверхность на дистанции от восьмидесяти до ста двадцати метров…
Вал подробно объясняет мне, чайнику-гуманитарию, детали и обстоятельства той операции. Вала я знаю недавно, а кажется, что давно. Он – отдельная история и рассказ. Скажу только для интриги, что его длинный тюремный срок закончился как раз в 2014 году. А сейчас Вал – капитан спецназа. И много чего произошло с ним в эти годы, особенно в этот год с начала СВО. Время для всех дончан стало очень густым и насыщенным.
