Донецкий аэропорт, который я успел обследовать в минуты затишья, был похож на такое трансцендентное место. Ты как будто смотрел на терминалы через линзу какого-то адского преображающего стекла. Это проекция аэропорта на инферно, где самолёты не летают, воздух пахнет серой, а небо огненно-багровое. На взлётке вместо самолётов пара ржавых и мёртвых, раздолбанных танков. Украинских танков. Спартанцы раздолбали их ещё в 2014-м – рождённые ползать летать не могут.
Аэропорт после боёв выглядел так, как будто его на некоторое время погрузили в кислоту. Бетонные стены и перекрытия обглоданы обстрелами. Выжженные дыры и прорези ощетинились порванной соломкой металлических прутьев. Кирпичные стены частично или полностью обвалены. Под стенами завалы из камня, обрывков листов, арматуры, щебня, кирпичей. Горы мусора, бутылки, пакеты, обёртки снарядов для РПГ, промасленная бумага, гильзы. Война – очень мусорное дело, не до экологов, порой и трупы некогда утилизировать, а тут целлофан и пластик – он, как известно, не разлагается. Да и с железом все непросто.
И что только по аэропорту не прилетало! На подъезде вся дорога усеяна осколками. И дорога сюда постоянно обстреливается, поэтому надо ехать быстро, если не можешь ехать очень быстро. При этом надо поглядывать по сторонам – на перекрёстке ты можешь столкнуться с танком, который тоже перемещается с большой скоростью. Наш, русский, – он выехал отстреляться навесом по заданной цели.
День за днём спартанцы отодвигали ВСУ от большого муравейника. Красные кнопки на карте в штабе, обозначавшие позиции спартанцев, сменяли синие противника. Когда взяли муравейник, первоначально стали закрепляться непосредственно наверху, на месте старых позиций ВСУ, в паутине траншей и сети блиндажей. Однако после своего отступления неонацисты подвергли муравейник жесточайшему артиллерийскому огню, в результате которого несколько наших бойцов погибло. Тогда Колыма – командир «Спарты» – принял решение удерживать позиции под муравейником. Спартанцы же вместе с «архангелами» продвинулись в лесопосадке дальше за него в сторону Опытного и Водяного. Эти позиции стояли на перекрестье трёх дорог, и им присвоили говорящее название «Бермудский треугольник». В Бермудском треугольнике пропало много душ.
Вэсэушники не прекращали попыток вернуть муравейники. На малом у них ещё оставался гарнизон и они пытались осуществлять ротацию. Спартанцы им этого делать не давали и выживали оттуда их артиллерией, превращая ротацию в эвакуацию. Артиллерию наводили с помощью БПЛА. На месте также работали птурщики и гранатомётчики. Из аэропорта руководил всем процессом Странник – офицер из командного звена «Спарты».
Странник, как я позже узнал, приехал добровольцем из Киргизии, но по нему видно, что он русских кровей. Из азиатского в нём присутствовала только молчаливость и жёсткость. Странник был строгим мужиком. Следовало его опасаться – он всегда был опрятен. По его лицу можно было заметить, что он брился каждое утро, вычерчивая острой бритвой аккуратную линию своей короткой боцманской бородки. Странник был немногословен, но по его настроению можно было определить, насколько положение дел было плохим или успешным.
Как-то мы приехали с утра, а Странник весь мрачный и нервный. На то были причины. Накрыли наших – четыре «двухсотых», два «трёхсотых», и это только с самого утра. «Бэха» как раз забирала раненого. Странник срывался на подчинённых.
– Хули сидишь, давай поднимай ещё один беспилот! – зло рявкнул он на замешкавшегося спартанца.
Зато когда Страннику удавалось разгромить какую-нибудь группу неонацистов или поразить цель, он позволял себе довольно улыбаться. Несколько раз мы становились свидетелями такого позитива.
– Весёлый, Весёлый, появилась ещё одна единица техники.
– Принял. – Весёлый вёл наблюдение непосредственно на позициях у муравейников, Странник руководил из командного пункта.
– Ракета ушла очень хорошо, но можно вторую ещё чуть-чуть дальше, – звучал в рации голос Весёлого.
– Мишаня, Мишаня, ещё раз туда ракету, только чуть дальше, по этой же зелёнке чуть дальше, – транслировал наводку Странник.
– Сейчас Мишаня их всех захуярит, БМП стрелял-стрелял, а Мишаня всех их добьёт, – не скрывал он своей радости.
Мишаня действительно мог всех добить. Мы уже были знакомы с ним. Мишаня служил в «Спарте» птурщиком, это был парень невысокого роста с широкой улыбкой, действительно похожий на ласкового мишку; мы как-то снимали его зимой, когда Мишаня с крыши одного из зданий аэропорта задул две ракеты в блиндаж неонацистов.
С высоты беспилотника поле сражения выглядело расчерченным лесопосадками на квадраты и оттого смахивало на шахматную доску, где пешки – это солдаты. Маленькими фигурками они смотрелись с высоты, по отдельности или цепью перемещаясь в тот или иной квадрат. Правда, в отличие от шахмат, каждая фигурка была из живой плоти, которая разлеталась от попадания мины или снаряда.
