Крыша была низкая, и пришлось пригибаться под её сводами. Кореш и Персей уселись прямо на пол, чтобы перекурить. В крыше была пробита дыра наверх, и к ней кто-то заботливо приставил лестницу для наблюдения. Я воспользовался приглашением и, как Иаков во сне, поднялся и осторожно высунулся.
Если это и был бы библейский сон, то эта лестница вела не на небеса. Вид с крыши открывался скорее на наступающий на райские сады инферно. Как будто адская лава ползла по земле, выжигая живое и неживое. Сверху были видны разбитые крыши домов частного сектора, истлевшие от дыхания войны до деревянных и железных рёбер. Видны были жилища и здания, превращённые в груду камней и дерева. За ними зеленеющий парк и мёртвое колесо обозрения. Билет в этот парк может стоить жизни, потому что за ним, в примыкающем микрорайоне, вовсю шёл бой. Там дымились многоэтажки с разрушенными до нескольких этажей секциями. Маленькие смерчи чёрного и серого дыма вились и кружились над домами. В индуистской мифологии есть такой персонаж – бог Шива, исполняющий танец разрушения. Я, конечно, христианин, но если Шива действительно существовал, то сейчас он танцевал в западном районе бывшего Бахмута.
– Штурм идёт непрерывно, накат идёт за накатом, – рассказывает Кореш, – в ходе штурма выясняются огневые точки, передаются координаты артиллерии и они сразу же уничтожаются. Продвинувшись в какой-то район, мы начинаем закрепляться, оборудуем свои позиции, подтягиваем все свои средства и силы и идём сразу дальше. Всё происходит сразу и одновременно. Это беспрерывный процесс. Поэтому мы так эффективно и работаем. Мы не даём противнику выдохнуть, не даём ему думать, принимать какие-то решения, закрепиться. Мы постоянно его толкаем, постоянно двигаем. Они сейчас в панике, они бегут, кричат и убегают. Единственное, что их сдерживает, это заградотряды в виде свежих националистов, а так бы они давно убежали. Противник постоянно перебрасывает сюда свежие силы. Но они сами называют Бахмут чёрной дырой – большинство не возвращаются. Мы их тут перемалываем. Штурм идёт и днём, и ночью. Одни приходят, другие уходят отдыхать. Тут работает режим «Спартанец» – один глаз отдыхает, другой – не спит.
«…И вечный бой! Покой нам только снится…» «Атаки на рассвете. И пули, разучившиеся петь, кричали нам, что есть ещё Бессмертье…»
Машина «Вагнера» вгрызается в новые микрорайоны и городские сектора Бахмута. Штурмовой конвейер, добывающий смерть, работает круглосуточно и безупречно. Бой шёл в семистах-восьмистах метрах от нас.
– Вот видишь те девятиэтажки? Раз… два… три, – показывает мне Кореш, когда мы спустились в квартиру этажом ниже, чтобы, не привлекая к себе внимание возможного беспилотника, рассмотреть из окон поле сражения в западных районах, – а за ними пятиэтажка – сейчас это крайняя точка, дальше противник. За ними осталось несколько высоток. Основная часть города уже полностью занята. Сейчас за ними пятнадцать-двадцать процентов территории, осталось дожать чуть-чуть. Продавливая, мы поджимаем противника и с флангов, берём в клещи. Вот эти две свечки справа тоже наши. Для них узкое горлышко осталось, по которому они могут выйти, и если противник в ближайшие недели не предпримет попытку выхода из Бахмута, то он попадёт в окружение, и тогда мы будем полностью его уничтожать.
Я обратил внимание на комнату, где мы находились. По-видимому, это была детская. Тут стояла коляска, у стены приставлен небольшой стол, на котором раскиданы фломастеры, ручки и прочие ученические принадлежности. На подоконнике фото в рамке с лупоглазой девочкой. Девочка в белом платьице сжимала киношный нумератор – школьное фото было стилизовано под съёмочную площадку. Надеюсь, эту девочку эвакуировали. Нас же на улице ждало другое кино.
Всё-таки виды разрушенного Бахмута перебивают впечатления от разрушений Попасной и Мариуполя, в которых я побывал. В Мариуполе хоть сохранились в немалом количестве целые дома, и сейчас город поднимается с колен, его восстанавливают. Попасная же в ходе боёв, а потом и обстрелов украинской стороной, была разрушена полностью. Так сейчас выглядит и Бахмут, но, в отличие от Попасной, Бахмут – это достаточно большой город с богатой историей. Волны разных эпох накатывали на него, оставляя после себя постройки. Здесь широка территория частных домов, а рядом построены и спальные микрорайоны. В Бахмуте можно встретить и дореволюционные здания, и сталинский ампир, и хрущёвки, и новые многоэтажки. Точнее, всё, что от них осталось. Мы снова растянулись цепочкой и идём по пустым улицам разрушенного исторического центра. Все улицы в камнях и рытвинах, усеяны обрубленными ветвями деревьев, стоящих вдоль дороги.
