Мы дошли до памятника советским солдатам в парке, который чудом сохранился. Чем-то этот монумент из двух фигур напоминает пьету – как Дева Мария в разных вариациях известных скульпторов поддерживала снятого с креста Иисуса, так и тело одного раненого солдата опадает в руках другого. Исторические параллели тоже налицо. В 1943 году от нацистов был освобождён Донбасс, и вот, спустя восемьдесят лет русские солдаты, потомки тех советских солдат, снова освобождают его от последователей нацизма. На крыше одной из обугленных девятиэтажек на нашем пути назад мы видим, как реет пиратский флаг «музыкантов». Кровь. Честь. Родина. Отвага.
Бухи и бахи бахмутовской симфонии, которая игралась вагнеровцами в западном районе за железнодорожным полотном, заметно участились и усилились, стало прилетать и по центру, там, где мы только что проходили.
«Бахмут “вагнеры” возьмут, сомнений нет, размышляю я уже в машине. – Но что дальше? Какую задачу им поставят? Может быть, Харьков?» – фантазирую я. Это стало бы неожиданным поворотом в этой войне. Харьков, Харьков… Русский город с русскими людьми. Чудовищная трагедия и несправедливость, что из него сделали свой форпост неонацисты и в начале СВО российской армии не удалось его взять. Но почему-то я уверен, что «музыканты» справятся.
На обратной дороге заезжаем в Попасную – Персею нужно заехать по каким-то делам в штаб к российским военным.
– Я на пять минут! – говорит он и скрывается в подъезде.
Однако ждали мы его долго.
– Я бы за такое своего штабиста расстреливал – час одну бумагу делать! – весело сообщает Персей, вернувшись.
Одним из элементов субкультуры «вагнеров» является «джамбо» – жест руки, где большой палец и мизинец отогнуты, а остальные пальцы сжаты. Этот жест обозначал раньше и бутылку – «выпьем!», и телефон – «позвони!» (и «выпьем!»), а у курильщиков травы и косяк – «покурим?». Первоначально этот позитивный жест означал «расслабься!», это был жест удовольствия, достатка и приветствия одновременно. Потом он перекочевал к военным наёмникам и приобрёл символ удачи, мол, всё у меня «джамбо», жив, несмотря ни на что, а «что» в жизни наёмников бывают такие, что это действительно чудо, что исполняющий «джамбо» остался жив. В вагнеровском исполнении кинуть «джамбо» – это как зафиксировать, так и пожелать удачи. А без удачи в опасном военном ремесле никак не обойтись. Пожелаем же удачи нашим русским пиратам.
9 июня 2022 г.
Да… дела… Никак не могу привыкнуть к послевоенным видам Мариуполя. Сколько бы ты раз ни заезжал в город с той или другой стороны, ты всё равно в оцепенении и в изумлении смотришь по сторонам. Охренеть… Как такое возможно?
Подымаешься со стороны Виноградного вверх к церкви Архистратига Михаила (которая своими башенками и воротами чем-то напоминает замок Диснея), и тебя вверху встречает чёрная, обожжённая в печи войны продолговатая панелька.
Заезжаешь с этой же, левобережной стороны, только выше от берега, и, двигаясь по направлению к промзоне, ты видишь по левую руку серию невысоких новостроек, безжалостно смятых кулаками танковых атак.
Если ехать из Донецка прямо по Мариупольской трассе, никуда не сворачивая, то проедешь по касательной к металлургическому комбинату Ильича.
Слева от тебя потянется бетонный забор, местами в брешах и проломах. За ним – частично разрушенные короба административных зданий и цехов. Амбразуры окон черны, оттуда веет опасностью и тревогой. На дороге же – никого, всё как в фильме про зомби. Повалены несколько столбов, безжизненно свесились и волочатся по асфальту провода. Вся дорога в военной крошке: смешались кусочки асфальта, бетона и железные осколки.
Если въезжаешь в город с другой стороны, по Запорожскому шоссе, через посёлок Никольское, который снова и навсегда стал Володарским, то ты попадаешь на круг перед бульваром Шевченко. Именно по этому пути в Мариуполь я и въехал недавно впервые, причём впервые в жизни.
И с тех пор я немного не в себе. Виды разрушенного Мариуполя навсегда врезались в мою память.
Слева, впереди и справа – чёрные, чёрные, чёрные сожжённые дома. Позади по правую руку – сожжённый торговый центр. Дальше – больше. Двигаясь к центру, не увидишь ни одного неповреждённого дома. Ни одного. Какие-то дома чуть-чуть задел ураган войны, какие-то пострадали в большей степени. А во многих и жить больше нельзя – они разрушены или полностью сгорели.
Да… Изумляешься: а разве такое возможно? В этом изумлении есть и доля безумного чёрного восторга, который охватывает тебя, когда ты видишь последствия разрушительной силы, которую разумом, данным тебе, смертному человеку, не понять. Ты испытываешь катарсис. Твоя душа начинает трепетать как листик на ветру, листик на дереве жизни. Это ангел пролетел… Ангел-разрушитель.
