После разговора я осмотрел территорию – наверное, это лучший зоопарк, который я видел. Площадь немногим меньше, например, Ленинградского – целых пять Га. Зато животные не замученные, живые. Медведь так бодро карабкался по решёткам, что я было засомневался, не обезьяна ли передо мной. Львица смотрела на меня надменно и невозмутимо, а лев недовольно рычал. Тигры, и уссурийские, и бенгальские, не обращали никакого внимания на гостей, а отдыхали в тени. Страусы изгибали шеи и тянули головы. Ослы ревели на звуки взрывов, доносящиеся с «Азовстали».
Между клеток установлены веранды. В отличие от государственных зоопарков, у Вашуры можно посидеть в окружении животных и на лоне природы, так сказать, выпить и закусить. Можно. Было.
– Пусть кончится война. Мы откроемся быстро, у нас проблем не будет, – заверял Вашура, провожая меня.
Напоследок останавливаемся ещё у одной клетки с медведями.
– Потап, иди сюда!
Савелий без опасения протягивает руку в клетку и начинает гладить огромного бурого медведя. Потом хозяин зоопарка обнимается и лобзается с ним.
– Он со мной ещё с двух лет в Сартоне плавал. Он меня любит. А она, – Вашура указывает на самку Потапа, которая, заинтересовавшись, кто это обнимается с её мужем, вылезла из берлоги и подошла к решётке, – а она дурочка. Может и лапой ударить. Её из Винницы привезли.
Первый раз я приехал к Покровскому храму, чтобы снять сюжет про Пасху. Что за храм, не знал, выбирал его из предложенного мне списка и, рассматривая карту, выбрал тот, который оказался в самом центре Мариуполя.
Все ночные службы из-за военной обстановки были перенесены на утро, на 07:00, и выехать мне пришлось из Донецка рано.
Оказалось, что Покровский храм, находящийся в центре, закрыт. А служба велась в маленькой, деревянной церкви имени Александра Невского, которая стояла рядом, в его тени. Покровский храм был настолько высок, что никак не хотел целиком влезать в кадр. Я снял сюжет о пасхальной литургии, познакомился с настоятелем церкви, и в следующий раз он устроил мне экскурсию.
Во время экскурсии обнаружилось, что храм не только не открыт, но и недостроен. Внешне он выглядел готовым, но внутри источали прохладу сырые кирпичи стен.
Но всё равно Покровский храм уже стал достопримечательностью Мариуполя, так как являлся самым большим на Украине.
Его строительство длится с 2007 года. После начала стройки у главного спонсора, комбината «Азовсталь» дела пошли плохо, и потребовалось дополнительное финансирование. Шли года, спонсоры и меценаты менялись, храм с их помощью потихоньку рос и достиг своей высоты. Вместе с настоятелем я поднялся на обзорную площадку к куполам, откуда открывался вид на весь Мариуполь, Мариуполь разрушенный.
Но, по сравнению с общими разрушениями, храм, на мой взгляд, не сильно пострадал. Вылетели стёкла, осколки покоцали стены, да одна золотистая купольная луковичка разломалась от попадания снаряда или мины. Правда, моего экскурсовода и эти повреждения огорчали. Он сильно переживал за стройку.
Как выяснилось в разговоре, настоятель является сторонником программы «Церковь в шаговой доступности» и предпочитает множество малых храмов одному большому. С высоты собора он любовался раскрывшейся крестообразной «лилией» церкви Александра Невского – небольшого деревянного храма, где мы с ним и познакомились на Пасху.
Вообще, Московская православная церковь могла бы тут помочь в достройке. Она же не бедная, деньги у неё есть. Нам с мариупольцами жить и жить дальше. Может, кто-то из Московской патриархии прочитает эту статью и напишет отчёт патриарху?
Да, кстати. Тот мой пасхальный репортаж был замечен в украинской прессе.
«Рашисти під обстрілами зігнали людей в церкву для святкової картинки», – вот под каким заголовком он вышел на одном из украинских сайтов.
Такая вот примитивная селянская пропаганда. Геббельс, конечно, поизящней был. Но я не в обиде, понимаю, люди только писать научились. Шаровары с вышиванкой надели и ручкой в носу ковыряются.
Никто, конечно, никого не сгонял. Вся паства пришла по доброй воле. Более того, пришли и сторонники украинской власти. Я разговорился с одной женщиной. Она случайно попала в кадр и попросила её не снимать. «Всё равно правды не напишите!» – зло бросила она.
Ну почему же, напишу.
Женщина была недовольна, что Мариуполь разрушили. Два года, как город отстроили, такой красивый был, а сейчас мрак, мрак наступил, возмущалась она. «Кому мені сказати щире дякую?» – трясясь от злости, перешла она в беседе со мной на мову.
Я тогда, сославшись на праздник, спорить с ней не стал. Но сейчас вот отвечу.
Как кому? Украинской власти своей спасибо скажите. Когда город восемь лет пичкаешь нацистами и заваливаешь оружием, он рано или поздно в руины превращается.
Ну ничего. Отстроим и Покровский храм, и весь Мариуполь. Хороший город будет. Без нацистов. Не впервой ему возрождаться после боя с фашистами.
На той пасхальной службе я стал свидетелем ещё одной сцены: к батюшке подошла прихожанка с сыном.
