«Никогда еще претенденты на вымпел не проигрывали с таким треском», – писал обозреватель «Нью-Йорк уорлд». «Хотелось бы, чтобы сезон уже закончился», – сказал ведущий игрок «Сенаторс» Джо Джадж. В каком-то смысле он и закончился. Благодаря двум победам «Янкиз» обеспечили себе лидерство с 11 ½ победами. На следующий день они снова одержали победу над «Сенаторами», а потом еще в шести из семи оставшихся играх. Ни одна другая команда уже не подходила к ним на угрожающее расстояние.
Для многих это стало неожиданностью. Почти все предсказывали, что вымпел Американской лиги в 1927 году достанется команде «Атлетикс» из Филадельфии. Согласно всеобщему мнению, лучшие дни «Янкиз» уже миновали. Руту исполнилось тридцать два года, и у него уже росло брюшко; все ведущие питчеры были и того старше. Датчу Рутеру и Хербу Пенноку исполнилось тридцать три, Бобу Шоуки и Урбану Шокеру – тридцать шесть. Средний возраст команды превышал двадцать восемь лет. Только пятеро игроков родились в двадцатом веке. Шокер находился в таком плохом состоянии, что под конец следующего сезона умер.
И все же в 1927 году «Янкиз» показали себя одной из величайших команд всех времен – возможно, даже самой великой. Семь ее членов (включая менеджера Миллера Хаггинса) были включены в Бейсбольный зал славы, что необычайно много для одной команды. Редко, когда подбиралась настолько слаженная группа игроков.
Как правило, сравнивать спортивные достижения различных эпох бесполезно и даже бессмысленно, но если и можно назвать команду с лучшими показателями за все время, то это, безусловно, «Янкиз» 1927 года, члены которой были выдающимися игроками, и как спортсмены, и как люди. Среди прочих более всего достойны упоминания следующие игроки:
Уэйт Хойт, питчер по прозвищу Школьник, получивший его за то, что начал играть в высшей лиге, когда ему было еще семнадцать лет. В 1927 году он играл свой десятый сезон за высшую лигу, и это был один из лучших его сезонов. Закончил он его со счетом 22:7 и стал одним из лидеров лиги по пяти категориям для питчеров: по числу побед, по проценту побед, по показателю пропущенных ранов (ERA), завершенным играм и по иннингам, в которых подавал.
Личная жизнь Хойта также весьма любопытна. Он родился в семье известного актера водевиля, и сам был талантливым певцом и исполнителем – по крайней мере, достаточно хорошим, чтобы зарабатывать на жизнь выступлениями на сцене. Тесть Хойта владел похоронным бюро в Нью-Джерси, и Хойт помогал ему доставлять тела умерших из моргов на Манхэттене для подготовки к похоронам. Иногда он даже оставлял катафалк у ворот стадиона «Янки-Стэдиум» и завершал доставку уже после игры. В период между сезонами Хойт готовился сам стать мастером похоронных дел.
Урбан Шокер, также питчер, родившийся во франкоканадской семье в Кливленде и при рождении получивший имя Юрбен Жак Шоккор. Он отличался пристрастием к алкоголю, но эта черта была общей для многих игроков того времени. Из-за полученной в юные годы травмы один палец на его рабочей руке был постоянно согнут, но он же делал его захват необычным и позволял удачно кидать мяч с подкруткой. Он также был одним из семнадцати питчеров, которым разрешили пользоваться «спитболом» после 1919 года. Его зарплата была третьей по величине после Рута и Пеннока и составляла 13 500 долларов.
В высших лигах Шокер был питчером тринадцать лет и не пропустил ни одного сезона. В 1927 году он установил рекорд в 18 побед и 6 поражений. В лиге он находился на втором месте по проценту побед, вторым по количеству уоков на подачи и третьим по ERA. Самое поразительное, что таких показателей он добился, по сути, уже умирая. Из-за болезни сердца ему приходилось спать сидя. (В некоторых книгах говорится, что стоя, но это маловероятно.) На фотографиях 1927 года он выглядит лет на десять старше своего настоящего возраста, осунувшимся и серым. В начале осени болезнь его подточила так, что он не мог принимать регулярное участие в играх. Через год он скончался.
Херб Пеннок, питчер-левша, родился в Филадельфии, в богатой квакерской семье, и товарищи по команде прозвали его «сквайром из Кеннет-Сквера». Между сезонами он охотился на лис, выращивал хризантемы и коллекционировал антиквариат. В бейсболе он провел двадцать два года, но в 1927 году его карьера близилась к закату. После игры его рука так немела, что он порой не мог даже ею причесаться. В 1927 году его зарплата была второй по величине и составляла 17 500 долларов. Позже его включили в Бейсбольный зал славы.
