Его турне состояло из шестидесяти девяти остановок с ночевкой и тринадцати коротких остановок, во время которых у него хватало времени только на то, чтобы поприветствовать официальных лиц и сказать несколько слов. Иногда он останавливался в небольших городках по пути, но только если местные жители соглашались нанести название их города на крышах домов для удобства других авиаторов. Над теми же поселениями, в которых Линдберг не мог приземлиться, он разбрасывал листовки следующего содержания:
«Приветствую вас! Из-за ограниченного графика и напряженного тура по Соединенным Штатам, который я в настоящее время совершаю в целях привлечения общественного внимания к авиации, «Дух Сент-Луиса» не может приземлиться в вашем городе. Но это сообщение посылается вам с воздуха, чтобы выразить нашу искреннюю благодарность за ваш интерес к туру и к развитию коммерческой авиации в Соединенных Штатах».
Далее содержался призыв к каждому гражданину содействовать «основанию аэропортов и других подобных удобств», имеющих огромное общенациональное значение, которые позволят Соединенным Штатам занять «достойное место» в роли мирового лидера коммерческой авиации.
С самого начала все торжественные встречи отличались крайней неорганизованностью. Возбужденные зеваки и даже члены официальных комитетов подбегали прямо к самолету, пока он еще выруливал после посадки. Линдберга это сильно раздражало. Однажды он был свидетелем, как пропеллер разрубил человека пополам. Поскольку смотреть прямо вперед у него возможности не было, всякую посадку приходилось совершать вслепую. По меньшей мере дважды – в Канзас-Сити и в Портленде, штат Орегон – из-за толпы на взлетно-посадочной полосе ему приходилось садиться на фермерские поля. В других местах его встречали залпами орудий, оставлявшими клубы дыма в воздухе, еще более затруднявшими видимость. В целом опасностей в турне по Америке было гораздо больше, чем во время полета в Париж.
Чтобы не отставать от графика, Линдбергу приходилось спешить, и во время торжественных процессий автомобиль, в котором он сидел, передвигался с большой скоростью, что расстраивало зрителей и лишний раз тревожило Линдберга, потому что зрители нередко бросались под колеса, желая рассмотреть его поближе.
Типичным днем Линдберга во время турне было посещение города Спрингфилда в Иллинойсе 15 августа. Он прилетел немногим после полудня, проделав путь из Чикаго с остановками в Музхарте, Авроре, Джолиет и Пеории. За один час сорок пять минут, что Линдберг пробыл в Спрингфилде, он успел следующее: произнес краткую речь на летном поле; пожал руки сотне официальных лиц; поприветствовал солдат 106-го кавалерийского полка Иллинойса; сел в автомобиль с открытым верхом и проехал пять миль мимо пяти тысяч восхищенных зрителей, размахивавших флагами; положил венок к могиле Авраама Линкольна; посетил местный арсенал, где ему подарили золотые часы и где ему пришлось выслушать целый ряд пышных и пустопорожних речей. Вот лишь один пример тех цветистых восхвалений, которые расточал ему мэр города Дж. Эмиль Смит:
«И пока он плыл сквозь серебро летней зари, звезды с тихим восхищением наблюдали за столь храбро оседлавшим воздух человеческим сыном, товарищем туч, ветров и пенных волн. И когда он приблизился к своей цели, солнце, море и огромное бескрайнее пространство громко объявили его победителем и пропели ему: «Прекрасное свершение!»
Спрингфилд отличался от других городов лишь тем, что он был знаком Линдбергу – он когда-то здесь уже выступал, показывая воздушные трюки, и пятнадцать месяцев назад выбрал это же самое летное поле.
В заключение мэр заявил, что поле собираются назвать в честь героя «Полем Линдберга». Чарльз, вероятно, оценил иронию, поскольку всего лишь за год до этого жители города подавляющим большинством голосов выступили против финансирования постройки нового хорошего аэродрома, а это поле у них существовало только потому, что деньги на него выделила местная торговая палата.
После церемоний Линдберг поспешил обратно к своему самолету, чтобы полететь в Сент-Луис, где его ждали еще больше церемоний, больше толп и еще один вечерний банкет. Летчик находился в таком постоянном напряжении, что единственным местом, где он мог отдохнуть, была кабина пилота. Иногда он даже специально выбирал маршрут подлиннее, чтобы как можно дольше побыть одному. При любой возможности – над озером, например, или над ровным полем – он часто держался лишь в пятнадцати футах над поверхностью, отчего возрастало ощущение скорости, но одновременно и увеличивался риск ошибки. Во время турне ему позволили отдохнуть от всех церемоний два дня, но все равно он провел их вдали от дома и в компании малознакомых людей.
