«Элмер Гентри» был пятой успешно принятой критиками и публикой книгой Льюиса, что делало его едва ли не самым признанным писателем того времени. Другими его удачными романами были «Главная улица» (1920), «Бэббит» (1922), «Мартин Эрроусмит» (1925) и «Капкан» (1926). В 1930 году он первым из американцев удостоился Нобелевской премии по литературе. Но далеко не все были его поклонниками. Эрнест Хемингуэй в письме своему издателю признавался: «Если бы я писал так неряшливо и небрежно, как этот веснушчатый прыщ, я бы выдавал по пять тысяч слов в день круглый год». Но на 1927 год, хотя Льюис этого еще и не знал, в каком-то смысле пришелся пик его карьеры. Его более поздние романы не пользовались популярностью, и он постепенно спился, вплоть до того, что его во время приступов белой горячки приходилось держать в смирительной рубашке.
Хемингуэй же в 1927 году не написал ни одного романа. Он был занят своими личными делами – развелся со своей первой женой и женился на второй в Париже, в начале лета, как раз перед тем, как туда прилетел Линдберг. Но при этом ему удалось выпустить сборник рассказов «Мужчины без женщин». Дороти Паркер в опубликованной в журнале «Нью-Йоркер» статье назвала их «поистине великолепным произведением», добавив: «Я даже не знаю, где можно найти более восхитительный сборник рассказов». Но среди публики он не произвел такого ажиотажа, как первый роман Хемингуэя «И восходит солнце», вышедший годом раньше. Так же хорошо, хотя и без особого коммерческого успеха, были приняты романы «Мост короля Людовика Святого» молодого писателя Торнтона Уайлдера и «Москиты» Уильяма Фолкнера, также новичка в литературе.
Другой литературный гигант того времени – по крайней мере, для нас, если не для современников, – Фрэнсис Скотт Фицджеральд, в 1927 году вообще не написал ни одного произведения. Вместо этого он совершил свою первую поездку в Голливуд, увлекшись предложением написать сценарий для фильма «Помада». Ему пообещали 3500 долларов аванса и еще 12 тысяч после сдачи работы, но его сценарий кинематографистам не понравился, и основную часть суммы писатель так и не получил. В Голливуде Фицджеральд заодно снялся в пробе на роль, но и в этом амплуа его ожидала неудача. В итоге поездка в Калифорнию принесла ему одни убытки. В 1927 году его слава быстро меркла. Опубликованный двумя годами ранее роман «Великий Гэтсби» коммерческим успехом не пользовался. Его нераспроданные партии хранились на складе издательства «Чарльз Скрибнер и сыновья» и пролежали там до 1940 года, когда Фицджеральд умер, позабытый и разочаровавшийся. Его заново открыли лишь в 1950-х годах.
Тем не менее в 1927 году издательская деятельность находилась на подъеме и была обязана этим одному давнему предубеждению. Раньше двери издательств были закрыты для евреев (которые могли надеяться разве что на должность рассыльного или мелкого служащего). Все владельцы старых издательских домов – «Харпер и братья», «Скрибнеры», «Даблди», «Хьютон Миффлин», «Патнам» – были в основном протестантами и издавали, как правило, литературу консервативного направления. Ситуация начала меняться в 1915 году, когда молодой еврей Альфред А. Кнопф, сын рекламного служащего, основал издательство, которое и по сей день носит его имя. Именно Кнопф познакомил американцев с работами Зигмунда Фрейда, Франца Кафки, Жан-Поля Сартра, Альбера Камю, Андре Жида, Д. Г. Лоуренса, Э. М. Форстера, Томаса Манна и многих других. Преобладание иностранных имен объяснялось тем простым фактом, что большинство американских литературных агентов не согласились бы иметь дело с издателями-евреями.
Благодаря этим публикациям новым издателям удалось понемногу преодолеть консерватизм «белых протестантов англосаксонского происхождения». Семейная фирма «Чарльз Скрибнер и сыновья», основанная в 1846 году, хвасталась тем, что за долгие годы ни разу не напечатала ни одного слова, от которого могла бы покраснеть невинная девушка. Теперь же им приходилось приспосабливаться к новым нравам. В начале 1927 года Максвелл Перкинс, самый прославленный редактор «Скрибнеров», работал над упомянутым выше сборником рассказов Хемингуэя и счел нужным предупредить Чарльза Скрибнера II, главу издательства, что книга содержит некоторые слова, которые могут его шокировать. Перкинс был настолько старомодного воспитания, что не мог произнести эти слова и написал их на листе бумаги. Одно слово он не смог даже написать. (Этот список не сохранился, и неизвестно, остались ли какие-нибудь из этих слов в окончательной редакции.)
