2 сентября, по пути в Шайенн в Вайоминге, Чарльз Линдберг пролетел над средней школой Рэпид-Сити и Государственным охотничьим домом, где Кулиджи устроили себе летнюю резиденцию. Президент Кулидж вышел из дома и помахал платком. Линдберг сбросил специально подготовленные послания в обоих местах. Послание у охотничьего дома так и не нашли.
Ответственные за проведение турне, видя ужасное состояние Линдберга, установили правило, согласно которому он должен был встречаться с публикой не более четырех с половиной часов в день – два с половиной часа процессий и речей днем и два часа банкетов вечером. Весь график пришлось сжать.
Газеты продолжали публиковать новости о продвижении Линдберга по стране, но, скорее, уже из чувства долга, чем из энтузиазма. Лишь изредка происходило что-то выбивающееся из обыденности. В городе Абилин, штат Техас, местные власти установили в автомобиль для процессии трон. Смущенный таким проявлением любезности Линдберг отказался садиться на трон, и трон пришлось снять. В основном, интерес к Линдбергу теперь заключался именно в таких деталях.
По окончании матча между Демпси и Танни внимание спортивных болельщиков вновь приковал бейсбол и вопрос, сумеет ли Бейб Рут побить свой собственный рекорд по количеству хоум-ранов. А подобрался он к нему совсем близко. Две игры, 24 и 25 сентября, он закончил без хоум-ранов, и это означало, что установить рекорд он должен всего за четыре игры.
В первую из них, 27 сентября, Рут выполнил свой пятьдесят седьмой хоум-ран – шикарный гранд-слэм (с четырьмя игроками на базах). Подавал мяч Лефти Гроув из Филадельфии, и это был один из шести хоум-ранов, отбитых у него за весь сезон. Гранд-слэмы у Рута случались нечасто: это был его первый за сезон и только шестой за всю карьеру.
28 сентября «Янкиз» отдыхали, и отдых явно пошел Руту на пользу, потому что в первый же выход на площадку, в начале серии из трех игр против вашингтонских «Сенаторов», он выбил свой пятьдесят восьмой хоум-ран у Хораса Лайсенби. Тот год для новичка Лайсенби выдался замечательным и, как оказалось, единственным достойным. Как и у Лефти Гроува, у него отбили только шесть хоум-ранов за весь сезон. И два из них – Бейб Рут.
Теперь Руту оставалось сделать только один хоум-ран, чтобы повторить свой рекорд. В конце пятого иннинга он вышел на площадку при двух игроках на базах и двух аутах. Менеджер «Сенаторов», Баки Харрис, подал знак выйти питчеру-правше Полу Хопкинсу.
Выбор этот был неожиданным, и, несомненно, многие болельщики принялись спрашивать соседей или заглянули в программку, желая узнать, кто это такой. Хопкинс только что окончил Университет Колгейта и никогда еще не подавал в высших лигах. Так что сейчас ему предстояло выйти первый раз, причем против Бейба Рута, и в ситуации, когда все базы заняты, а Бейб Рут готовится повторить свой рекорд.
Как и следовало ожидать, Хопкинс подавал осторожно, доведя счет до 3:2, а затем постарался бросить медленный крученый мяч. Это была поразительная подача. «Мяч летел так медленно, что Рут замахнулся, потом засомневался, отвел биту назад, снова размахнулся и со всей силы врезал прямо по мячу, – вспоминал Хопкинс семьдесят лет спустя в возрасте девяноста четырех лет в интервью журналу «Спортс иллюстрейтед». – Вот это у него был глаз! Он ударил в нужное мгновение, вложив в свой удар всю силу. Я до сих пор вспоминаю треск биты». Это был пятьдесят девятый хоум-ран Рута и повторение рекорда, о котором еще месяц назад даже было трудно мечтать.
Мяч пролетел над головой правого инфилдера, тридцатисемилетнего Сэма Райса, о котором сейчас мало вспоминают, но который в свое время считался очень хорошим игроком, хотя и загадочным, поскольку появился в высшей лиге буквально из ниоткуда.
За пятнадцать лет до этого Райс был многообещающим молодым бейсболистом, игравшим свой первый профессиональный сезон в младшей лиге в Гейлсберге, штат Иллинойс. Пока он уехал на сезонные соревнования, его жена вместе с двумя маленькими детьми решила пожить на ферме с родителями под Донованом в штате Индиана. В конце апреля в том районе прошел сильный ураган, погубивший семьдесят пять человек. Среди жертв были жена, дети, мать и две сестры Райса. Отец Райса получил серьезные травмы, и его обнаружили, когда он в шоке бродил по дороге с одним из мертвых детей на руках; через девять дней он скончался в больнице. Так одним махом Райс потерял всю семью. В горе он принялся странствовать по всей Америке, занимаясь случайными заработками. В конце концов он записался во флот. На флоте он играл в команде моряков, и его заметил Кларк Гриффин, владелец вашингтонских «Сенаторов». Гриффин пригласил Райса на испытание и, впечатленный, тут же предложил подписать контракт. Так Ройс начал играть за «Сенаторов» и в тридцать с лишним лет стал одним из лучших бейсболистов. Никто не знал о его личной трагедии. Ее подробности выяснились только в 1963 году, когда его включили в Бейсбольный зал славы.
